В его руках появились два белых браслета. Я подалась назад и стиснула зубы. Неужели мне придется встретиться с мастером огненных иллюзий?
Я подняла глаза на кровника и встретила его непроницаемый взгляд. Несмотря на требование Хейга, мое запястье он не выпустил. Я вспомнила то, что произошло на приеме у ре Айштервицей, и в моем сердце вспыхнула безумная надежда. Может быть, заступится хотя бы из вредности? Лукиана он не любит.
– Леди Суру, протяните руки, - потребовал менталист.
Я не шевелилась и смотрела на Ару с отчаянием и мольбой.
Его хватка на моем запястье на миг ослабла. А затем он с еще большей силой сжал мою руку и повернулся к Хейгу:
– Нет. Мы решим все сейчас. В кабинете ректора."
"Я поспешно опустила глаза, пытаясь скрыть свое облегчение. Теперь учитель сжимал мое запястье так сильно, что, наверное, останутся синяки.
– Вы не имеете права противодействовать… - попробовал возразить менталист.
– О моих правах расскажете в ректорате. У меня их больше, чем у вас.
Хейг стиснул зубы и замолчал.
На скулах у него ходили желваки. Я видела, что ему очень хотелось увести меня с собой. К Лукиану. Но Ару ни на миг не выпустил меня, и тот вынужден был отступить:
– Хорошо. Приведите господина Эттвуда и библиотекаря.
Кровник холодно кивнул и развернулся. А затем бросил через плечо:
– Встретимся в кабинете ректора. И попросите кого-нибудь убрать из моей комнаты эту воду.
Последнюю фразу он произнес с нескрываемым отвращением. Неужели кровь смущает его меньше, чем вода? На подгибающихся коленях я направилась следом за ним к ректору.
Нас сопровождала пара жандармов. Но на этот раз они держались в отдалении.
– Не трясись, - бросил на ходу Ару. - Все будет хорошо.
Я не посмела ему ответить. Он спасал меня. И то, как он со мной разговаривает и что говорит, сейчас не имело значения.
Наверное, действие снадобья начало ослабевать - вернулась головная боль. К ректору нас пустили быстро. В огромном темном кабинете с тяжелой мебелью меня усадили в кресло. Ару, наконец, выпустил мою руку.
Я вполуха слушала, как он докладывает о произошедшем, вышагивая по темно-коричневому ковру с густым ворсом. Ректор морщил лоб и поглаживал седые усы. На меня огненные почти не смотрели.
Вскоре подтянулись жандармы и Хейг. С ними пришли Ханс и библиотекарь. Рыжий менталист сдерживал ярость и большую часть времени сверлил меня взглядом. В его глазах была угроза. Но рядом, облокотившись на спинку моего кресла, стоял Ару. И это странным образом успокаивало.
