На пути долга

Девушка содрогалась от рыданий, плакала в голос, понимая всю глубину обмана. Она могла бы смириться с тем, что любимый человек отказался отвечать на ее чувства, могла бы понять его предательство, основанное лишь на равнодушии. Но на любви и желании к ее сестре — никогда. Совершенно разные вещи — просто разочароваться в человеке, и понять всю силу его безжалостности и подлости.

— За что они так со мной? — всхлипывая, шептала Анна. — Что плохого я им сделала? Неужели я не достойна подобной привязанности и подобных эмоций? Неужели нельзя любить просто меня — не как часть Лили?

Анне не нужны были ответы на эти вопросы.

Не нужны были объяснения и оправдания. Она просто в очередной раз задавалась вопросом 'Почему?'. И знала ответ — она проклятое дитя.

— Дело не в тебе, — тихо произнес Хасин, опровергая ее собственное понимание. — Твои родители, братья, сестра — их вина в том, что ты так одинока и не любима. Гордость — вот причина твоей подобной жизни. Солидарность, сожаления и сочувствие — причина того, что тебя заведомо не любят, даже не желая узнать и познакомиться.

Предвзятость и многое другое. Дело не в тебе абсолютно, моя Амани. Ты — настоящее сокровище, — нежно улыбнулся демон, вытирая ее личико и ласково глядя ей в глаза. — Умная, добрая и великодушная. Светлая, чистая и невинная. Ты — воплощение нежности и преданности, ранимости и честности. Таких как ты я не встречал никогда. И их потеря в том, что они не пожелали тебя узнать и принять. Они многое упустили, отказавшись дать тебе возможность очаровать их. Они многого лишились, не познав твоей дружбы и заботы.

Хасин говорил искренне и с нежной улыбкой на губах, сопровождая свои слова ноткой уверенности и успокоения, что Анна впитывала с его голосом. Слезы перестали катиться по ее щекам, она как завороженная смотрела и слушала Хасина. И пусть грусть не исчезла из ее глаз, там появилась вера в то, что каждое слово о ней — истина.

— Не ищи оправданий и объяснений их поступкам и отношению к тебе в себе, — произнес Хасин, касаясь губами ее лба, вкладывая в это прикосновение ту же уверенность, что и в слова — магия на благо его Амани.

— Я постараюсь, — тихо пообещала Анна, прикрывая глаза и окончательно успокаиваясь.

На несколько долгих минут они замерли в объятьях друг другу, пока руки принцессы не коснулся мокрый нос.

— Таш! — выдохнула с легкой улыбкой Анна, еще до того, как открыла глаза.

Зверь добродушно зарычал и облизал ее лицо под тихий смех хозяйки.