На пути долга

Когда ты почти бессмертен, тебе нужно напоминать о красоте.

— Я напомнила тебе о том, как здесь красиво? — улыбнулась Анна.

— Несомненно. Я живу в этом городе последние десять лет, восстанавливал его, создавая практически заново. Но ни разу за все время не оценил его красоты, — как-то задумчиво и с ноткой грусти, ответил Черный. — Вообще наше путешествие о многом мне напомнило, и я очень благодарен тебе, что именно с тобой я его разделил. Твоими глазами я смотрел на обыденные вещи по-новому.

Анна немного смутилась, но довольно улыбнулась своему новому другу.

— Ведическая школа, — указал рукой в сторону Ринар, на одно из самых больших зданий почти на краю города.

Так же белокаменное, огороженное кованым забором, с собственной большой площадью и садом, под защитным магическим куполом, похожим на большой мыльный пузырь — он перламутрово переливался всеми цветами радуги под определенным наклоном тут или там.

— Школы магии для детей, — Черный указал на два здания поменьше, в разных частях города. — Туда забирают одаренных большой силой детей, чтобы учить их обуздывать ее, а не позволять саморазрушаться.

— Я слышала о подобном: магия просыпается слишком рано и слишком быстро. Дети буквально сгорают в своей силе, она выпивает их, убивая по-настоящему и неумолимо. Разве это можно обуздать? — спросила Анна.

— Лишь единицы способны на это — сдерживать ее и учить обладателей приручать ее. Для этого тоже требуется особый дар и особые знания. Требуется огромная сила и воля, чтобы управлять чужой магией, сдерживать ее, ставить барьеры и тиски.

Именно благодаря усилиям подобных магов, у этих детей есть шанс справиться со своим даром, а не оказаться проклятым им. Это вечная борьба и боль. Это очень тяжело — быть владельцем подобной магии. Во многих она просыпается задолго до того, как приходит сознание, буквально в младенчестве. Есть маги с особым восприятием подобных феноменов. Они чувствуют появление такой силы в мире, и почти сразу же забирают детей с собой, чтобы те не стали причиной гибели своих близких и самих себя.

— Это ужасно, — сокрушенно прошептала Анна.

— Иначе нельзя, — спокойно ответил Ринар. — Если у этих детей выходит справиться со своим даром, они рано или поздно возвращаются в свои семьи. Да и здесь о них заботятся как о своих. Это даже не школа — это большой дом, где любят каждого, кто в нем. Никто не обижен и не обделен вниманием, никто не страдает от отсутствия друзей и любимых людей. Но они обособлены — в эти школы нет доступа посторонним.