У Виолетты всегда была идеальная осанка, но в этот момент она, кажется, еще немного выпрямила спину.
– Вот как? И в чем же дело?
Он рассказал о Люси, стараясь при этом не вдаваться в подробности, чтобы мать в свойственной ей манере не сделала определенные выводы по поводу его интереса к ней.
Мать имела склонность видеть потенциальную невестку во всех незамужних дамах. Даже в тех, у кого на ближайшие выходные была назначена свадьба.
– Конечно, я помогу тебе, – сказала Виолетта. – Нет ничего проще.
– Ее дядя твердо намерен держать ее под арестом, – напомнил Грегори.
Она пренебрежительно махнула рукой.
– Пустяки, сынок. Предоставь это мне. Я быстро с этим справлюсь.
Грегори решил на этом закрыть тему. Если мама утверждает, что знает, как обеспечить чье-то присутствие на балу, ей можно верить. Новые вопросы наведут ее на мысль, что у него есть скрытые мотивы.
А таких мотивов у него не было.
Люси ему просто нравилась. Он считал ее другом. И хотел, чтобы она получила немного удовольствия.
Это было бы замечательно.
– Я попрошу твою сестру послать ей приглашение с личным письмом, – задумчиво проговорила Виолетта. – Возможно, я даже заеду к ее дяде. Я солгу и скажу, что встретилась с ней в парке.
– Солжешь? – лукаво улыбнулся Грегори. – Ты?
Улыбку, появившуюся на лице матери, можно было с полным правом назвать дьявольской.
– Не имеет значения, поверит он мне или нет. В этом и заключается одно из преимуществ преклонного возраста. Никто не смеет противоречить такой старой ведьме, как я.
Грегори многозначительно взглянул на нее, тем самым давая понять, что не купится на ее уловку. Пусть Виолетта Бриджертон и является матерью восьми взрослых детей, но никто при виде ее гладкого молочно-белого лица и широкой улыбки никогда не отнесет ее к категории тех, кого она называет старыми. Между прочим, Грегори часто задавался вопросом, почему она не вышла замуж во второй раз. Ведь недостатка в удалых вдовцах, желавших пригласить ее на ужин или на танец, не было.
Грегори подозревал, что любой из них с восторгом ухватился бы за шанс жениться на его матери, если бы она проявила хоть малейший интерес.
Но она не проявляла, и Грегори вынужден был признать, что это вызывает у него эгоистическую радость. Если не брать в расчет ее назойливость, то было нечто чрезвычайно уютное в ее всепоглощающей преданности детям и внукам.
Отец скончался более двадцати лет назад, и Грегори совсем не помнил его.
