– Почему вы мне об этом рассказали? Почему решили сообщить? – с нажимом произнесла Люси.
– Я рассказал...
– Нет, вы сделали это не из добрых побуждений. Тогда зачем? Чтобы помучить? Чтобы заставить меня испытать то же, что вы, когда Гермиона вышла за моего брата, а не за вас?
– Нет! – выкрикнул Грегори и схватил ее за руки. – Нет, Люси, – повторил он. – Я никогда так не поступил бы. Я хочу, чтобы вы были счастливы. Я хочу...
Он хотел ее и не знал, как об этом сказать. Во всяком случае, сейчас, когда она выглядела так, будто он разбил ей сердце.
– Я вполне смогла бы быть счастлива с ним, – прошептала Люси.
– Нет, не смогли бы. Вы не понимаете, он...
– Да, смогла бы! – закричала она. – Возможно, я не полюбила бы его, но смогла бы стать счастливой. Именно этого я и ожидала. Как вы не понимаете, что именно к этому я и готовилась. А вы... вы... – Она отвернулась, чтобы он не видел ее лица. – Вы все разрушили.
– Как?
Она посмотрела на него, и ее взгляд был таким твердым, таким глубоким, что у Грегори перехватило дыхание.
Наконец она ответила:
– Тем, что заставили желать вас.
У него бешено забилось сердце.
– Люси, – выговорил он единственное, что смог, – Люси.
– И теперь я не знаю, что делать, – призналась она.
– Поцеловать меня. – Он взял ее лицо в ладони. – Просто поцеловать меня.
На этот раз он целовал ее совсем по-другому. Она оставалась в его объятиях прежней, а вот он был совсем другим. Сейчас его потребность в ней была более глубокой, более непреодолимой.
Потому что он любил ее.
Он целовал ее страстно, и эта страсть проявлялась и в его дыхании, и в биении его сердца. Он приникал губами то к ее щеке, то ко лбу, то к уху и при этом шептал как молитву:
– Люси, Люси, Люси.
Он хотел ее. Он нуждался в ней.
Она была для него воздухом.
Пищей.
Водой.
Его губы скользнули вниз, к ее шее, а потом опустились к кружевному вырезу корсажа. Ее кожа горела от его поцелуев. Он осторожно стянул платье с одного плеча.
Но Люси не остановила его.
– Грегори, – шептала она, все глубже зарываясь пальцами в его волосы.
– Грегори... о Боже... Грегори.
Он стал гладить ее обнаженное плечо. Ее кожа оказалась бархатистой на ощупь и матово поблескивала в свете свечей.
Неожиданно его охватила безудержная радость обладания. И гордость.
Ни один мужчина не видел ее такой и, даст Бог, никогда не увидит.
– Ты не должна выходить за него, Люси, – настойчиво прошептал он между поцелуями.
– Грегори, не надо, – взмолилась Люси.
– Не должна.
