И немедленно. Традиционным способом ему до нее не добраться, придется искать другой путь.
Грегори пересек улицу и, завернув за угол, направился к заднему фасаду дома.
Вход для слуг.
Он несколько секунд внимательно смотрел на дверь. Гм, а почему бы нет?
Шагнув вперед, он взялся за ручку.
И она повернулась.
Он тихо закрыл за собой дверь. Когда через минуту глаза привыкли к темноте, он понял, что находится в просторной буфетной, а справа расположена кухня. Справедливо предположив, что кто-нибудь из слуг спит поблизости, он снял сапоги, взял их в руку и двинулся в глубь дома.
Осторожно ступая, он по черной лестнице поднялся на второй этаж – туда, где, по его расчетам, была спальня Люси. Остановившись на лестничной площадке, он воззвал к своему здравомыслию.
О чем он думает? Ведь он даже не знает, что произойдет, если его поймают. Нарушает ли он закон? Вероятно. Трудно представить, что может быть иначе. Хотя близкое родство с виконтом и спасет его от виселицы, он останется опозоренным до конца дней своих, потому что дом, в который он вторгся, принадлежит графу.
Но ему нужно увидеться с Люси. Он по горло сыт ожиданием.
Грегори опять огляделся, чтобы сориентироваться, и пошел в сторону главного фасада. Здесь в коридор выходило всего две двери. Мысленно представив здание, он уже потянулся к левой. Если Люси действительно находилась в своей комнате, когда он заметил ее, значит, ему нужна левая дверь. Если только...
Проклятие! У него же нет никакой зацепки. Ни единой.
До чего же он дошел – глубокой ночью крадется тайком по дому графа Феннсуорта!
Господь всемогущий!
Грегори медленно повернул ручку и облегченно выдохнул, когда петли не скрипнули.
Он приоткрыл дверь, проскользнул в комнату, тут же осторожно закрыл ее и только после этого огляделся.
В комнате было темно, лунный свет почти не проникал через опущенные шторы. Однако его глаза уже давно привыкли к темноте, поэтому он смог разглядеть мебель – туалетный столик, гардероб...
Кровать.
Кровать была большой, массивной, с балдахином из плотной ткани.
Шторы балдахина были задернуты. Если на кровати кто-то лежит, то этот человек спит очень тихо – не храпит, не ерзает.
«Именно так и должна спать Люси», – неожиданно подумал Грегори. Мертвецким сном. Она не нежный цветочек, его Люси, и ей для нормальной жизни требуется глубокий и здоровый сон. Ему показалось странным, почему он так уверен в этом.
Да потому, что он знает се, сообразил он.
Он знает ее душу.
