Если бы дядька решил насильно выдать ее за Хейзелби, разве она не была бы сейчас на пути к церкви? Судя по «луковице», которая, надо признаться, не относилась к числу хронометров, церемония должна начаться менее чем через час.
Однако Люси не подавала сигнала о помощи.
И вот это Грегори совсем не нравилось.
Неожиданно Колин толкнул его локтем в бок.
– В чем дело?
Колин дернул головой вправо.
– Экипаж, – ответил он, – выехал из платной конюшни.
У Грегори от ужаса расширились глаза, когда парадное Феннсуорт-Хауса распахнулось, на крыльцо высыпали слуги и смехом и шутками встретили коляску, подкатившую к лестнице.
Коляска была белой, с откинутым верхом. Ее украсили розовыми цветами и широкими розовыми лентами, которые игриво подхватывал и подбрасывал вверх легкий ветерок.
Это был свадебный экипаж.
И его появление ни у кого не вызывало недоумения.
У Грегори по спине побежали мурашки. Мышцы напряглись.
– Еще рано, – сказал Колин, придерживая его за руку.
Грегори старался не смотреть на чертову коляску, но она все время каким-то странным образом попадала в поле его зрения.
– Я должен спасти ее, – проговорил он. – Я должен идти.
– Подожди, – остановил его Колин. – Давай посмотрим, что будет. А вдруг она не выйдет. А вдруг...
Но она вышла.
Не первой. Первым появился ее брат под руку с женой.
Потом пожилой мужчина – вероятно, ее дядя – и та самая старуха, которую Грегори видел на балу у сестры.
А потом...
Люси.
В подвенечном платье.
– Господи, – прошептал он.
Она шла сама. Никто не вел ее насильно.
Гермиона что-то прошептала ей на ухо.
И Люси улыбнулась.
Улыбнулась!
Грегори стал задыхаться.
Боль была ощутимой. Самой настоящей. Она, как кинжалом, пронзила желудок, скрутила внутренности. Все тело Грегори будто умерло.
Жили только глаза.
Которые он не спускал с Люси."
"– Разве она не говорила тебе, что намерена разорвать помолвку? – прошептал Колин.
Грегори попытался ответить «да», но слово застряло в горле.
Он стал вспоминать их последний с Люси разговор. Она сказала, что должна проявить благородство. Она сказала, что должна поступить правильно. Она сказала, что любит его.
Но она ни разу не сказала, что не выйдет за Хейзелби.
– О Боже! – выдохнул Грегори.
Брат похлопал его по руке.
– Сожалею, – проговорил он.
Грегори наблюдал, как Люси поднялась в коляску и села. Слуги все еще гомонили на крыльце.
