Люси внимательно вгляделась ему в лицо и вдруг осознала, что именно он имеет в виду: Гермиона для него гораздо больше, чем приз. Что она очень много значит для него. Что он действительно любит ее. Люси не понимала, почему так произошло и каким образом, – ведь он был едва знаком с ее подругой. А Гермиона не проявляла особой тяги к общению – она всегда так вела себя с джентльменами, которые ухаживали за ней. Но, как выясняется, для мистера Бриджертона важен внутренний мир женщины, а не красивая внешность. Во всяком случае, ему кажется, что это так.
Люси медленно кивнула, анализируя только что сделанное открытие.
– Я полагала, что, если кто-нибудь по-настоящему прекратит увиваться за ней, ее, вероятно, это заинтригует. Дело не в том, – поспешно заверила она мистера Бриджертона, – что Гермиона воспринимает внимание джентльменов как должное. Как раз наоборот. По большей части это для нее досадная неприятность.
– Ваша лесть не знает границ. – Он улыбался – чуть-чуть, – когда произносил эти слова.
– Я никогда не была искусным льстецом, – призналась Люси.
– Вероятно.
Она усмехнулась. Он не хотел обидеть ее, и она не будет воспринимать его слова как оскорбление.
– Она передумает.
– Вы так считаете?
– Да. Ей придется. Гермиона – романтик, но она прекрасно понимает, как устроен мир. Глубоко в душе она знает, что не может выйти за мистера Эдмондса. Что это просто неосуществимо. Родители откажутся от нее или по крайней мере пригрозят ей, а она не из тех, кто готов идти на риск.
– Если она действительно любит, – негромко проговорил мистер Бриджертон, – то вполне могла бы пойти на риск.
Люси застыла. В его голосе было нечто. Нечто жесткое, нечто властное. И от этого нечто у нее по спине бежали мурашки, оно буквально пригвождало ее к месту.
Но она должна была задать вопрос. Должна была, и все. Ей важно было узнать.
– А вы? – прошептала она. – Вы рискнули бы всем?
Мистер Бриджертон не пошевелился, но в его глазах вспыхнул огонь. И он ни секунды не колебался:
– Рискнул бы.
У Люси приоткрылись губы.
От удивления? От благоговейного восторга? Или от чего-то другого?
– А вы? – спросил мистер Бриджертон.
– Я... я не знаю, – замотала головой Люси.
У нее вдруг возникло странное ощущение, будто она совсем не знает себя. Ведь по сути это был простой вопрос. Был бы простым несколько дней назад. Тогда она ответила бы: «Естественно, нет» – и добавила бы, что она слишком практична для подобной чепухи."
"А еще она наверняка заявила бы, что такой любви не существует.
