И даже тот факт, что сейчас я своими действиями только подтверждала его мнение, меня уже не останавливал, я ослепла от злобы и избавилась от любых сомнений. Все! Лопнули сдерживающие путы цивилизованности, позволив вырваться наружу какой-то звериной ярости, первобытной дикости и таящейся жестокости."
"Ирьян не остался в долгу, в ответ прикусил мою губу, сдавил в кольце сильных рук. Кольнувшая боль отрезвила, прояснила разум, позволила ощутить и другую грань накатившей раскованной необузданности – желание.
Такое же яростное, первобытное и… неподвластное мне. Все остальное отошло на второй план, оставив только меня, Ирьяна и это ощущение стихийной страсти. Просто я хотела его и чувствовала, что он, также утратив всякий здравый смысл, сгорает в пламени ответного желания. Мы не были Ирьяном и Дашей, мы превратились просто в мужчину и женщину, в чем-то безликую пару любовников, а в чем-то исключительно особенных влюбленных, стремящихся друг к другу. Только друг к другу, с огромным желанием добиться своего, заполучить для себя здесь и сейчас кусочек мира, в котором не существовало бы никого другого.
Это напоминало игру огня, когда два вспыхнувших язычка пламени тесно сплетаются и разбегаются на мгновения, чтобы вновь встретиться и с еще большим жаром слиться в единое пламя разгорающегося костра обоюдной страсти. Мы не осознавали себя, не задумывались о том, правы ли, порядочны ли, можем ли позволить себе все это, как сумеем объяснить произошедшее потом.
Мы просто проживали этот миг, эти ощущения наполненности, послушной и такой желанной близости друг друга, наконец-то наступившего обоюдного согласия. И эти чувства, целая прожитая жизнь, жизнь, состоящая из любви и самоотдачи длиною в ночь отринула все чуждое, прогнала сомнения, вообще исключила из нашего сознания мысли и логику. Мы были вдвоем, существовали в эту ночь только друг ради друга и ради того, что было в эти минуты между нами – безмолвной искренности, невероятного счастья, настоящей любви и безумного желания…
Огонь, пылающий в сердцах, опалил наши души, наш разум, навеки вплавив в память воспоминания об этих мгновениях.
Ни с одним мужчиной мне не было так легко, так восхитительно и одновременно трепетно прекрасно. Я чувствовала себя и беззащитным мотыльком, и всесильной колдуньей. Я была женщиной – истинной, бесстрашной, неуемной и требовательной.
