Последние три дня мы провели, обживая вытребованные буквально с боем рабочие кабинеты (мы наседали на Сеятрика, а он в чем-то очень настойчиво убеждал Ирьяна, после чего нам выделили рабочие места). Меня загнали в «трюмы» на нижних этажах «Астартуса», а Даше дали клетушку, освободив ее предварительно от какого-то оборудования. Но все радужные мечты Даши и моя робкая надежда на прекрасное будущее начиная с первого трудового дня в качестве полноправных членов коллектива корабля столкнулись с жестокой реальностью.
Начиналось все здорово. Нам улыбались, с нами вежливо здоровались все члены экипажа, с которыми мы познакомились за четверо суток, прошедших с того дня, когда мы очнулись на эятерском корабле. Что примечательно – команда состояла из мужчин, ни одной женщины, кроме нас, на борту не было. На прямой вопрос Даши о странном факте отсутствия эятерок нам было уклончиво сказано, что женщинам на войне не место, да и не интересует их военная служба. Все мужчины провожали нас любопытными взглядами, а Сеятрик с Эльтаром сопровождали повсюду, словно тени.
Но стоило нам официально войти в штат «Астартуса», как все изменилось.
Встречая Эльтара, я каждый раз смущалась, а если мы нечаянно соприкасались, то, получив очередной удар током, и вовсе шарахались в стороны. Мои стыд и чувство неловкости росли с каждым днем, вынуждая меня непроизвольно насмехаться над эятером, я срывалась на грубость, стремясь скрыть собственное смятение, которое наступало в душе, стоило ему появиться. Он лишь молчал и, немного склонив голову набок, мягко улыбался, чаще всего не реагируя на мои попытки его достать.
Но почему-то в его глазах все чаще мелькали странная неуверенность и… грусть.
Все остальные члены экипажа, стремясь этого не демонстрировать, нас однозначно избегали. А от Даши и вовсе бросались наутек, стоило им ее увидеть. Справедливости ради отмечу, что я бы сама на их месте спряталась, увидев, с каким выражением хищного азарта она кидается навстречу возможному пациенту. Учитывая то, как мы появились на их корабле, и то, что наша трансформация все еще продолжалась, эятеры имели основания для опасений на наш счет.
"
"О том, в кого мы в итоге превратимся и превратимся ли, не знал никто. Нас довольно часто кидало то в жар, то в холод, временами беспокоила излишняя вспыльчивость, временами ленивая апатия, судорогами сводило тело. Изменения тоже ощущались. Улучшилась память, усилилось обоняние и странным образом изменилось восприятие.
