На пути Орды

Еще есть вопросы? – Коля достал из кармана военный билет, уже намереваясь предъявить.

– Вопросов больше нет, – ответила Олена, хотя вопросов у нее возникло множество. – С тобой все ясно. А он – Игнач, в лесу живет.

– Отшельник, что ль? – подобрал наконец слово Коля.

– Отшельник! – согласилась девушка. – Всегда один. Отшельник. Зверя бьет зимой.

* * *Медленно распахнулись ворота Берестихи. Люди стояли молча, с оружием наготове… Они уже знали о происшедшем, – подруги Олены прибежали в Берестиху намного раньше каравана.

Аверьянов что-то скомандовал татарам, и они мгновенно выстроились по одному.

– Татары, татары… – понеслось со всех сторон.

Но кроме «татары» народ не произнес ни звука.

– Где у вас склад? – спросил Коля огромного мужика, стоявшего ближе всех.

– Чего?! – не расслышал Глухарь, приставляя ладонь к уху.

* * *Оглобле очень везло в жизни. У него было все, о чем только мог мечтать обыкновенный, простой человек, – дом, скарб, жена, скотина, собака и дочь.

Дом был добротный, просторный, жена умная, ученая Оглоблей, и не раз, – как правило, на Пасху, скотина – здоровая, собака – огромная, иноземная, черная с коричневыми подпалинами, всеядная как смерть: жрала даже еловые шишки и репу. Но больше всего Оглобле, конечно, повезло с дочерью: та вышла замуж за странного, болезненно набожного помора и уехала с ним на суровый север. Удача сопутствовала Оглобле и в быту: скупая пушнину у местных промысловиков и продавая его проходящим купцам втридорога, Оглобля возвысился настолько, что князь Драгомир доверил ему изгонять из своей опочивальни княжескую ключницу Сушку, которая частенько, напившись браги, начинала среди глухой ночи творить на ложе князя непристойности, а именно попрекать Драгомира Бориславовича в его неизбывной любви к своей жене, много лет, надо сказать, уже как покойной.

Однако в последние дни неудача отвернулась от Оглобли; его иноземная собака внезапно сдохла, подавившись в амбаре крысой, князь Драгомир уехал в Новгород, взяв с собой Сушку, но оставив Оглоблю, да еще, вдобавок к этим невзгодам, нарисовался зачем-то этот Батый, грозя добротному, просторному дому огнем, а ученой жене и здоровой скотине ножом.

Слава богу, что дед Афанасий, оставшийся в Берестихе за главного, вверил Оглобле берестихинскую церквушку, так как единственный местный священнослужитель, дьяк Василий, уехал в Новгород вместе с князем.