В одном месте дышать пришлось ртом — ветерок доносил волны нестерпимого смрада. Насколько я понял, когда в Межгорье начались невеселые дела, солдаты перекрыли единственную дорогу, и всех, кто пытался оттуда вырваться, убивали. Своего рода абсолютный карантин: замазала тебя Тьма или нет — никто не разбирался. Учитывая, что Ортар столкнулся с серьезными демографическими проблемами, глупо так расточительно обращаться с человеческими ресурсами.
Но это для меня глупо — по местным меркам, возможно, единственный разумный выход.
Я ведь многого еще не понимаю…
О масштабах трагедии свидетельствовали тысячи пней по обе стороны дороги. Тела поначалу сжигали, уничтожив ради этого весь здешний лес. Потом начали просто рубить — вот и смердит.
Бойцы мои приуныли — даже молодежь прекратила болтовню и смех. Мне тоже нерадостно было: если не считать армии короля, то мы первые, кто за последний год решился сунуться в этот мешок. А назад, кроме армии, никто не выходил. Точнее, выходил, но дальше оврага их не пустили.
Если, конечно, не считать отрядов перерожденных, с одним из которых мне пришлось драться у брода, — этих в овраг отправить не смогли.
А что сделают с нами… если вдруг?… Тоже начнут рубить на куски? Или рубить некого будет…
Зря я раньше думал, что меня забросили в худшее место этого мира. Преувеличивал проблемы: худшее дожидается впереди.
* * *Вскоре ветер перестал доносить смрад разложения — мы миновали неприятное место. Дальше дорога чуть повеселела — появились деревья.
Вырубок хватало, но уже не сплошные пеньки — кое-что солдаты оставили. Чем дальше, тем заросли становились гуще, а за ними можно было разглядеть столбы дыма, поднимающиеся над заброшенным военным лагерем: там меня ждут старые знакомые.
На подходе столкнулись с первыми людьми. Сперва впереди раздался визг, затем из кустов выскочила молодая женщина, помчалась по дороге. Одной рукой она подняла подол узкой юбки, чтобы не мешала, в другой держала большую корзину, из которой время от времени высыпались грибы.
Вслед за ней из зарослей выскочил горбун, не отставая, помчался следом, на бегу уговаривая:
— Ты повыше задирай! Повыше! Да чего там! Не стесняйся — не убудет от тебя!
Сержант Дирбз, ехавший по левую руку, покрутил свои куцые усы и прокомментировал:
— А баба бежит нарочно медленно. И юбку задирает выше, чем надобно для бега. Не похоже, что здесь насилие происходит.
