Бежать нам некуда: позади — Ортар с бандой охочих до моего тела инквизиторов, слева — высоченные горы, справа, за горами и рекой — территория погани, впереди — море. Ортар, конечно, наилучший вариант получается, но там не только меня не ждут — там никого из нас не ждут: нам дан конкретный приказ закрепиться именно здесь. В ссылке мы или просто на смерть отправлены ради каких-то непонятных высших государственных целей — все одно: нет нам возврата в любом случае.
Да и в принципе при всем желании нам сейчас не отступить — горловина еще несколько дней будет непроходима, и это при условии хорошей погоды.
А не факт, что она будет хорошей: ночью дождик моросил, да и сейчас тучки нехорошие над головой висят. Даже брось мы телеги и скот, вряд ли выберемся — мало того что надо обладать навыками альпинистов, надо еще хоть немного местность знать.
Люк, ехавший впереди, остановился, спешился, изучил что-то под ногами, прошел вперед, ведя коня в поводу. Через сотню шагов вновь взлетел в седло, направился дальше как ни в чем не бывало.
Скорее от скуки, чем по необходимости, догнал его, спросил:
— Что увидел? Почему останавливался?
— Да ничего, сэр страж. До дождя здесь ходил кто-то недавно, но ливень больно силен, а почва непрочная — размыл все следы. Не пойму кто, сколько и куда, но точно ходили.
— Люди?
— По виду вроде люди, но не могу уверенным быть — дождь мало что оставил.
— А после дождя?
— После дождя тут только наши разведчики прошли, и вон заяц одинокий зачем-то проскакал. Сэр страж, не слыхал я, чтобы зайцы перерождались.
Бывает такое?
— Ты не отвлекайся — смотри внимательнее, а о зайцах я сам позабочусь.
Хлопанье крыльев, толчок в плечо, сожалеющий птичий вздох:
— Уныло здесь и сухо, как в пустыне: ни капли вина не нашел. Как печально…
— Зеленый, да ты просто бесполезная пивная бочка с крыльями! Бочка бездонная!
— Вы — рабы своих слабостей, а я — выше них, — гордо заявил самовлюбленный птиц.
— Ты бесполезен. Алкаш. Лучше бы ты был ловчим соколом — добывал нам дичь, а то, знаешь ли, с продовольствием негусто.
— Сын мой, не тешь чрево свое едой обильной — умерщвляй плоть голодом и всяческими лишениями, отчего грешные мысли тебя покинут.
— В наглом павлине опять святоша проснулся? На вино церковное потянуло?
— Было бы неплохо. — В голосе попугая проскользнули заинтересованные нотки.
— А правда, что ваша птица темных чует? — не выдержал Люк.
— Правда, — вынужденно признал я. — Но вино он чует гораздо лучше.
