Давно ждали, — произнесла девушка, и, вскинувшись, уже почти прежним голосом затараторила: — Простите за грубость. Все очень неожиданно. Мы ведь не знали. Позвольте представиться: я — Альра из Мальрока.
Ветки за моей спиной затрещали, из кустов высунулся Дирбз, виновато доложил:
— Простите, сэр страж, уж очень долго вас не было, так что мы начали подтягиваться. — Повернувшись к девушке, воин уточнил: — Альра — это уменьшительное от Мальрок?
— Да, — тихо ответила рыжая.
Покачав головой, сержант хмыкнул:
— Баронская дочка.
Незаконнорожденная, но дочка. Ну и дела…
— А это кто? — Я неопределенно указал на остальных.
— Кто это?… Это люди… разные люди. Тоже из Мальрока. И не только. Мы — не темные… и не демы. Мы просто люди. Мы — последние люди. Последние люди здесь. Одни из последних… Здесь мало людей теперь… очень мало.
В руках партизан все еще оставалось оружие, но это уже никого не напрягало, даже осторожного Дирбза. Межгорцы больше не выглядели агрессивными или опасными: бесконечно уставшие, во всем разочаровавшиеся — и только сейчас встрепенувшиеся от надежды.
Надежду им принесли мы.
Сержант, окончательно выбравшись из кустов, тихо, чтобы никто не услышал, произнес почти в ухо:
— Признаю, был неправ. Словами с такими надо — только словами.
Я не стал рассказывать, кому обязан идеей мирных переговоров. Честно признаться, мне было немного неловко за свою недавнюю злость и кровожадность — чуть грех лишний на душу не взял. И пусть Зеленый — наглое мутное создание, но спасибо ему за этих «партизан».
И его магистру…
Глава 18
Межгорье: история падения
Даже не знай я о происхождении Альры, легко мог догадаться — как ни старайся, но воспитания не скроешь. Хоть и незаконнорожденная, но все же аристократка. Даже перловую кашу она наворачивала с таким видом, будто небрежно дегустирует изысканные деликатесы, — при питании из общего котла, где важна скорость работы ложкой, жить ей голодной. Наши женщины в этом вопросе от мужчин не отстают — лопают поспешно, грубо.
Я от такого зрелища всегда воротил глаза — неженственно это как-то. Думал, что чавкать и торопливо глотать свойственно всем туземкам, но, как теперь вижу, ошибался.
Приятная ошибка — ведь почти во всем, что касается женщин, я привередливый эстет. И не обязательно с потребительской точки зрения: ведь каждая женщина, даже та, на которую ты не претендуешь, в идеале должна быть красивой во всем — значит, питаться ей тоже надо уметь красиво.
