Помню я, как ночью он весь бой провалялся в смятых доспехах — глупо пропустил удар бревна. Не отдай я ему тогда латы покойного сэра Флориса, в лучшем случае остался бы инвалидом первой группы.
Тропа выровнялась, лошади пошли увереннее, уже без звона. Под копытами песок — крупнозернистый серый песок. Откуда он здесь, возле вершины? Не поверю, что рекой намыло: здесь даже ручейков нет. И что за странные образования в нем? Будто окаменевшие корни деревьев повсюду торчат — морковки с ответвлениями.
Торап, заметив мой интерес к загадочным камням, охотно пояснил:
— Сэр страж, это от молний следы.
Место здесь древнее, сильное, темное, песок этот туда-сюда бродит, а от молнии вон сплавляется. До самой скалы достает такой вот «корешок». И стоят потом на месте, то обнажаясь, то опять уходя в песок. Молнии сюда ну очень часто лупят — при любой грозе, а иной раз и вовсе с неба почти что чистого. Говорю же — место здесь такое…
Впереди показалось два огромных валуна странной формы — почти идеальные прямоугольники.
Торап, указав на них, продолжил нас просвещать:
— А это в давние времена, после войны с язычниками, капище пытались разрушить и несколько камней до склона доволокли. Да так и бросили — спины надорвали. Скала здесь совсем уж под тонким слоем песка, вот и зацепились за гранит. Наверху-то удобнее было по ровному песочку волочить. Эх, жаль, что не по дальней тропе пошли: там гораздо больше чудного и на ковчег могли посмотреть. Я вообще-то не люблю там показываться, но вам было бы интересно.
Из-за ближайшего камня вышел очередной оборванец, и тоже чернявый. Или у них шайка брюнетов, или заматеревшая грязь скрывает натуральный цвет волос. Недружелюбно уставившись на нас, он грозно выкрикнул:
— Почему двоих привел?!
— Это слуга стража, он безобидный. Вон, горбун простой. Чего его опасаться?
— А почему он в доспехах и с топором?
— Сам у него и спроси. И вообще — ему дозор позволил подняться, чтобы тоже за поединком посмотрел.
— Зачем нам нужен наверху этот индюк гнутый?
— Малец, а ты, случаем, не весной родился? — неожиданно поинтересовался Тук.
— Весной, — чуть растерянно подтвердил чернявый.
— Первенец у родителей?
— А откуда знаешь?!
— Да тощий больно в кости — с весенними первенцами такое часто. Это, наверное, оттого, что молодым летом на сеновале принято ложе из холстины стелить, если свадьбу не терпится еще до осени сыграть. Комары их там в голые зады кусают, вот и приходится важное дело в спешке делать.
