Грокк, хмыкнул, покачал головой и язвительно произнес:
— Извините, уважаемый старший картограф, но, согласно судовому уставу, обо всех своих сомнениях, а также обо всей информации, которую вы получаете из столь достоверных источников, как вышеупомянутые, вы обязаны были в первую очередь проинформировать меня. Поскольку именно я в настоящий момент старший вахты и к тому же исполняю по корабельному расписанию обязанности капитана во время его отсутствия. И только я должен был принять решение о том, побеспокоить ли капитана немедленно или ситуация пока не настолько критична, чтобы разбудить человека, который ушел спать только два часа назад, проведя до этого на мостике почти двое суток.
Но поскольку вы этого не сделали, я вынужден, пользуясь положениями упомянутого мной устава, ходатайствовать перед капитаном о наложении на вас дисциплинарного взыскания, — старший офицер на мгновение задумался, затем небрежно произнес: — Я думаю, десятипроцентного штрафа оплаты за рейд будет достаточно для того, чтобы вы осознали свою неправоту?
Ваэрли вздохнул.
"
"— Грокк, да знаю я, что поступил не по уставу и сначала обязан был доложить тебе, но… согласись, ты что-то последнее время стал какой-то слишком… ну-у-у… самоуверенный, что ли. Вот сам посчитай, сколько раз за последние полгода ты говорил нечто вроде: «Так, с этим мы справимся сами, не надо беспокоить капитана — дадим пареньку отдохнуть».
— И что, не справлялись?
— Да нет, справлялись, но…
— Тогда, заткнись и делай свое дело.
— Я и делаю! — огрызнулся старший картограф.
— Но я тебе так скажу…
Однако что там хотел сказать Ваэрли, никто на мостике так узнать и не успел — именно в этот момент на рубке появился их капитан — Ник-сигариец, легенда Лузитании, член «золотой десятки»… молодой парень вполне обычного облика, возрастом на вид где-то от двадцати до тридцати лет. На его левой щеке оставила отпечаток сбившаяся наволочка, а волосы напоминали воронье гнездо. Короче, если бы кто-то решил нарисовать человека, которого ну совершенно точно невозможно представить капитаном не то что крейсера, но и вообще какого-нибудь более или менее крупного или хотя бы среднего корабля, то при взгляде на Ника ему совершенно не надо было бы хоть сколько-то напрягать воображение.
Наиболее достоверный образ подобного человека в тот момент находился бы прямо перед ним — бери и рисуй. С натуры.
— Капитан на мостике! — взревел Грокк, но дежурная ходовая смена, как и положено, никак не отреагировала на этот рев.
