Что там творится в головах у рядовых членов клана, уже десятилетия вынужденных, фигурально выражаясь, перебиваться с хлеба на воду, то есть жить в условиях крайне ограниченного комфорта и сильно урезанных возможностей (по сравнению с теми, которые были в их распоряжении на Лузитании в одном из самых влиятельных, если не самом влиятельном, Великом доме), никто (ну, Ник, во всяком случае) не знает. Здесь-то, на планете, они были элитой вне зависимости от внутрикланового статуса. И тут — на тебе, в колхоз, в ватник, в глушь, в Саратов… Первоначальный порыв, конечно, понятен, но как все это ощущается сейчас?"
"Ник дома читал, что из тех, кто приехал на целину по комсомольско-молодежной путевке, то есть людей с сильной мотивацией, на целине остался то ли каждый десятый, то ли каждый двадцатый, остальные уехали обратно.
И ведь люди-то были куда более закаленные — войну пережили, причем не абы какую, а самую страшную в истории человечества, голод тысяча девятьсот сорок шестого года.
А тут…
— Да-а-а, тут думать и думать, — задумчиво протянула Трис. Ник молча кивнул. А что тут скажешь?
Бог с ними, с Ушедшими, он, конечно, «Голос Главы», но по большому счету ему на Великий дом Корт… хм, ну не то чтобы наплевать, чревато это все-таки, но и не слишком он по его поводу переживает. А вот по поводу собственной шкуры — переживает, и даже очень. У него, знаете ли, цель есть. Да и вообще, свое тельце (вполне себе тренированное) ему дорого как память, и не только.
А появись этот искин — такие страсти могут начаться. Да и не только в искине дело — кто знает, что начнется после того, как клан узнает, где и как погиб прежний Глава и к какой фракции принадлежит его убийца? Как те же «Чистые» расценят совершенную на курьере диверсию?
В своей способности скрыть все это Ник очень сомневался. Тот разговор со Стакалом ясно показал, чего он на самом деле стоит во всех этих словесных играх. А в том, что его будут очень скрупулезно расспрашивать по поводу того, каким образом ему в руки попал персональный искин покойного Главы клана, можно не сомневаться.
Так что почти наверняка Стакал вытянет из него все. Если не из прямого рассказа, то из всяческих недомолвок, увиливаний, да и даже из прямого молчания или ответов типа: «Об этом я говорить не буду». Тут же не суд, юридически корректных доказательств не требуется, тут главное — знание. А знание советник получит.
