На стороне бога

 — Может быть, убийца ушел вниз?

— В такую погоду мы туда не доберемся, — возразил Алтынбай. — Хотите, чтобы у нас был еще кто-нибудь с поломанной ногой? Или головой?

— Не хочу! — крикнул Мамука. — Но если убийца был здесь, то он мог скрыться только внизу. Пойдемте туда! — Не успев сказать эти слова, он свалился на дорогу, едва не столкнув Отари.

Олег и Отари помогли Мамуке подняться.

— В такую погоду нельзя спускаться, — громко сказал Дронго. — Идемте назад.

— Он прав! — прокричал Мамуке художник. — Нужно возвращаться.

— Не нужно было выходить из дома, обернулся к ним Дронго. — Можно было понять, что, если убийца и существует, он бы не стал ждать вашего появления у дома. Пошли скорее обратно, пока вы все окончательно не промокли. Я боюсь, что опять кто-нибудь подвернет ногу и у нас будет еще один пострадавший.

— Верно, — согласился Усманов, стоявший позади Мамуки. — Сейчас искать бесполезно. Нужно будет дождаться милицию. Скоро придет Мехти, и мы сможем позвонить.

— Не думаю, что скоро, — возразил Дронго.

Они вошли в дом и начали раздеваться. Вейдеманис показал Дронго на лужицы воды, натекшие с курток и плащей, повешенных на вешалку.

— Что ты скажешь? — тихо спросил он.

— Я об этом подумал, — кивнул Дронго. — Убийца должен был промочить хотя бы волосы, если он был без шапки. Но возможно, нас просто дурачат. Убийца нарочно открыл окно, чтобы все подумали о возможном госте, который залез таким образом с веранды.

Мужчины прошли в гостиную, расселись в креслах и на диване. Сверху спустились Погорельский и Буянов. Все девять мужчин сидели в гостиной, когда Мамука неожиданно горько сказал:

— Вот теперь нас стало тринадцать.

Многие вздрогнули. Дронго нахмурился. Усманов попросил Олега поставить чайник, чтобы все могли согреться. Тот согласно кивнул и стал подниматься по лестнице наверх. Усманов посмотрел на остальных.

— Давайте разбираться, — сказал он жестко.

Трое гостей, приехавших из Таджикистана, двое гостей из Грузии, двое членов съемочной группы из Москвы и сам Дронго с Вейдеманисом — все девять мужчин сидели в гостиной, ожидая, что именно скажет Рахман Усманов. Он начал говорить как самый старший по возрасту, хотя ему было не больше шестидесяти и, возможно, Погорельский был даже старше его. Но режиссер упрямо молчал, потрясенный происшедшей трагедией.