На стороне бога

Мы безжалостно истребляли друг друга, как дикие звери в какой-то непонятной ярости. Убивали не только мужчин. Иногда мы сами удивлялись своей ярости и ненависти. Тогда погибло сто тысяч человек. Сто тысяч человек, — повторил он, словно вслушиваясь в эту цифру.

— И на чьей стороне вы сражались?

— А как вы думаете? — спросил Алтынбай. Они разговаривали, не глядя друг на друга, словно обращаясь в пустоту. — Многие полагали, что я перейду на сторону оппозиции, — сказал Алтынбай, — ведь мне сломали мою спортивную карьеру, отправили в Афганистан — я был как бы пострадавшим от советской власти.

Значит, по логике вещей я должен был эту власть ненавидеть. А я ненавидел других — которые ломали мою прежнюю жизнь, которые принесли ненависть и страх в нашу страну. И тогда я сделал свой выбор…

— Много пришлось убивать?

— Много, — признался Алтынбай. — В рай я точно не попаду. Теперь у меня одна дорога — к дьяволу. И в этот момент неожиданно погас свет.

— Вот не верь после этого в приметы, — заметил Дронго.

— Куда пропал этот кретин? — разозлился Алтынбай. — Нужно было самому пойти посмотреть. Ему ничего нельзя поручить.

— Вы его давно знаете?

— Несколько лет. Он работает с Рахманом-ака уже не первый год.

— Нет. Кажется, переехал из Украины. Рахман-ака был назначен заместителем начальника нашей налоговой службы в рамках межправительственного соглашения о перемирии.

— Вы хотите сказать, что он представлял другую сторону?

— Конечно. Но он оказался толковым человеком и совсем неплохим специалистом.

Во всяком случае, дело свое он знает весьма неплохо.

— А Олег работает его помощником?

— Вообще-то он сотрудник отдела, который курирует Усманов. Но все считают Шарая его помощником. Давайте пойдем в дом, кажется, нам не дождаться Олега. Или он не нашел бензин.

Нуралиев тяжело поднялся. Дронго встал следом.

— У меня к вам еще один вопрос, — вспомнил Дронго. — Какую книгу вы читали?

— Омара Хайяма, — буркнул Алтынбай.

 — В молодости дураком был, не читал. А сейчас читаю. У него встречаются поразительные четверостишия. Просто поразительные! Как будто о сегодняшнем дне.

— Да, — улыбнулся Дронго, — гениальный поэт всегда современен. Вы окончили русскую школу?

— Хорошо говорю по-русски?

— Нет. Просто вы используете некоторые слова… Вы сказали, что «раскидали» своих противников и «выдали им по полной программе». Если бы вы учились на фарси, вы бы так не сказали.