На стороне бога

Но вы понимаете, что я не мог быть убийцей — у меня не хватит сил удержать молодую женщину и задушить ее голыми руками. Значит, остается Олег, вот его вы и подозреваете. Именно поэтому все ваши расспросы касаются девяносто второго года. Верно?

— Вы очень наблюдательный человек, — кивнул Дронго.

— А кого еще вы можете подозревать? Только Шарай не виноват, он переехал к нам в девяносто шестом и ничего не может знать о нашей войне.

Из бильярдной вышел Алтынбай и направился к ним. Посмотрел на столик, очевидно, в поисках воды.

— Пить хочется, — сказал он, поворачиваясь к лестнице. Он не стал брать свечу, так как стоявшие на столике три свечи почти догорели. Алтынбай сделал несколько шагов к лестнице.

Всхлипнул во сне Погорельский.

— Нельзя плохо думать о людях, — нравоучительно произнес Усманов.

Вейдеманис взял со стола яблоко, и Дронго невольно посмотрел на своего друга. На лестнице послышались шаги, показался свет от свечи. И в этот момент, прогремел выстрел…

Выстрел прозвучал так внезапно, что многие даже не поняли, что именно произошло.

Некоторые подумали, что снова прогремел гром. Однако падение тяжелого тела наверху и крик проклятия не оставляли сомнений. Затем об пол ударилась винтовка, словно убийца решил избавиться от улики.

— Опять не слава Богу, — сказал в наступившей тишине проснувшийся Погорельский.

— Сюда! — крикнул из темноты Алтынбай. — Быстрее сюда!

Схватив свечи, Вейдеманис и Дронго подбежали к лестнице. На полу весь в крови лежал Олег Шарай. Пуля попала ему в живот, и теперь он умирал — мучительно и страшно.

Открывая рот, он пытался что-то сказать, но от этого страдания только усиливались. Усманов тоже подошел ближе.

— Олег, — воскликнул он встревоженным голосом, наклоняясь к тяжелораненому, — что произошло?

Шарай все еще пытался что-то сказать, но изо рта у него шла кровавая пена.

— Убийца! — крикнул Усманов, показывая наверх. — Посмотрите, где находится убийца!

Вейдеманис и Алтынбай поспешили наверх. Дронго наклонился к умирающему.

Тот задыхался. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять тяжесть ранения.

Даже если бы рядом были врачи, они бы ничего не смогли сделать — с такими ранениями нельзя выжить. Все внутренности несчастного были разворочены прямым попаданием картечи в живот.

— Врач нужен, — горько сказал Усманов.

— Какой врач! — возразил подошедший Погорельский. Он видел, как мучается Шарай. — Здесь уже священник нужен, — пробормотал режиссер.

Дронго отвернулся, чтобы не смотреть в лицо умирающему.