На стороне бога

— Кто мог открыть дверь? — громко спросил, не обращаясь ни к кому, Эдгар.

— А как быть с Мамукой? — уточнил сверху Отари. Тучи разошлись, и дождь прекратился. Ветер еще завывал, но на небе появилась луна, как бывает обычно после сильных дождей. Уже можно было различить неясные тени в доме.

— Пусть будет с вами или останется один. Но не открывайте никому дверь и не оставляйте свою жену одну. Или пусть лучше она спустится к нам.

— Нет, она будет со мной. И потом, если она спустится вниз, кто будет смотреть за Гасаном? — спросил художник.

— Он прав, — кивнул Вейдеманис, обращаясь к Дронго.

— Здесь сегодня все правы, — зло ответил Дронго, — а в результате мы имеем трех убитых.

— Уже скоро утро. Вызовем милицию. Нужно осмотреть оружие, — предложил Вейдеманис.

Дронго подошел к винтовке, лежавшей на полу.

— У меня будет целая коллекция оружия, — пробормотал он. — У тебя есть чистый носовой, платок? Я свой испачкал в крови, когда доставал нож.

— Возьми, — протянул Эдгар.

— Посвети мне, — попросил Дронго, осторожно поднимая винтовку.

Он осмотрел ствол, затем курок, и тут что-то привлекло его внимание. Дронго еще раз внимательно исследовал оружие, из которого был произведен выстрел. Какие-то царапины на рукоятке, рядом со спусковым крючком. Стреляли картечью — очевидно, ушедший Мехти использовал винтовку для охоты на кабанов или медведей. Дронго вдруг так неловко взмахнул платком, что Вейдеманис даже вскрикнул.

— Будь осторожен! Ты можешь стереть отпечатки пальцев.

— Не волнуйся.

 — Дронго отнес винтовку в угол и положил ее на шкаф.

— Надеюсь, до утра ее оттуда никто не достанет, — задумчиво пробормотал он.

— Нам следовало бы поспать, но в такую ночь заснуть невозможно, — сказал Вейдеманис, усаживаясь у стола. — Зачем мы принесли сюда убитого? Может, поднять его наверх?

— Вы хотите, чтобы наверху был настоящий склеп? — разозлился Алтынбай.

— Вы как-то спокойно относитесь к этим убийствам.

— Вы знаете, я недавно перенес сложнейшую операцию, — признался Эдгар, — и с тех пор как-то философски отношусь к смерти.

И к собственной смерти в том числе.

— А я — нет! — зло парировал Алтынбай. — Мне не нравятся убийства, которые происходят в этом доме каждый час. Мне не нравится то, что здесь творится. Я неверующий человек, но, проведя здесь всего одну ночь, готов поверить в сверхъестественные силы.

— Дьявол бывает многолик, — вздохнул Усманов.

— Вот именно, — сказал Алтынбай, — и мне не нравятся эти постоянные убийства.