На стороне бога

Был еще Алтынбай, у которого вообще не было никакого алиби и который, единственный из всех остальных, мог спокойно выйти из своей спальни, пройти за спиной художника в комнату Кати и своими сильными руками легко ее задушить.

Все посмотрели на руки Алтынбая, которые он скрестил на животе. Тот чуть смутился и убрал руки за спину.

— Вы хотите из меня сделать убийцу? — с отвращением спросил он.

— Я хочу установить истину, — возразил Дронго. — И будет лучше, если вы не станете мне мешать. Итак, число подозреваемых оказалось не столь велико.

Но мне важно было понять мотив преступления. Убийца мог проникнуть в дом и с веранды. Однако дверь плохо поддавалась, и мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы открыть ее. Отсюда я сделал конкретный вывод, что убийца вряд ли мог воспользоваться этой дверью и скорее всего проник в комнату, где находилась Шевчук, через окно.

Я предположил, что так и было. Тогда получалось, что убийца, выйдя из дома, подтянулся на руках, залез на веранду, потом через окно забрался в дом и задушил несчастную женщину.

Мне казалось логичным, что первое убийство произошло именно так. И я стал анализировать, кто мог незаметно выйти из дома — так, чтобы мы ничего не заподозрили.

— Все были в доме, — возразил Погорельский. — Мы знаем, где был каждый из нас. Ваша дедукция дает очевидный сбой.

— Возможно, — улыбнулся Дронго, — но я продолжу. Мне было важно установить, кто мог выйти из дома. Я разгадал эту загадку, когда произошло второе убийство. Смерть Нани Сахвадзе не вписывалась в модель моего расследования.

При этих словах Мамука вздрогнул.

— Модель, — пробормотал он, — для вас она всего лишь модель расследования.

— Извините меня, Мамука, я не хотел вас обидеть, — сказал Дронго. — Итак, произошло второе убийство. Убийца на этот раз поднялся наверх и ударил несчастную женщину ножом.

— Как это ножом? — вскочил Мамука. — Он ведь ее задушил!

— Мамука, подожди, не волнуйся, я все объясню, — поднялся следом Отари, который обратился к другу на грузинском языке.

— Что он говорит?! — кричал Мамука. — О каком ноже он говорит?! Значит, ее закололи? Закололи, как свинью? И вы мне ничего не говорили?! Значит, ей сделали больно? — От волнения он путал русские и грузинские слова.

— Сядь, Мамука, — почти силой усадил своего обезумевшего от горя друга Отари. — Нужно выслушать, что скажет этот человек, — добавил он по-грузински.

— Вашу супругу убили, — сурово подтвердил Дронго, — но ее убили по ошибке. Убийца метил не в нее.