На стороне бога

Вам не кажется, что ваши предположения построены на дикой фантазии? Любая экспертиза докажет, что я не могу вонзить в человека нож с такой силой или задушить своими руками здоровую молодую женщину.

— Верно, — кивнул Дронго, — я тоже об этом думал. Но вы не сказали мне, что вы с севера Таджикистана. Достаточно было мне позвонить в город, чтобы проверить через аэропорт, где вы проходили пограничный контроль. Вы ведь родом с севера?

— И поэтому вы думаете, что я убийца? — иронично спросил Усманов.

— А я не сказал, что вы убивали.

Но «дьявол в деталях», Рахман-ака.

Когда убитый Шарай свалился к вашим ногам, вы вдруг занервничали, закричали на Отари, интересуясь, где находится Мамука. В этот момент вы испугались мести мужа убитой по вашему приказу женщины. Вы поверили, что он вдруг мог понять ваш план, и впервые испугались.

— Какой бред! — сказал Усманов. — Место моего рождения или мой крик — это не доказательства. Я испугался не его мести, а за него. Мне было важно, где он находится, ведь я видел, как он страдал.

Нельзя обвинять человека на основании ваших нелепых домыслов, господин эксперт. Это некрасиво.

— Некрасиво, — согласился Дронго, наблюдая за своим противником, — но у меня появилось доказательство, которое опрокидывает всю систему вашей защиты. В разговоре со мной Олег все время говорил, что приехал к вам в девяносто шестом.

Он без конца повторял эту дату, очевидно, подсказанную ему вами.

— Правильно говорил. Так и было. Он приехал в девяносто шестом.

— А в разговоре со мной он признался, что знает вас шесть-семь лет.

Если учесть, что до его приезда вы не были знакомы, то получается, что он мне врал. И я спросил себя — когда? В первом или во втором случае?

— Какая мне разница, когда он приехал? При чем тут Олег?

— Вы были знакомы с ним много лет. С девяносто шестого прошло три года, а не семь лет. Интересные расхождения, вы не находите?

— Я знал его брата, поэтому и его, — пожал плечами Усманов. — Хватит говорить на эту тему. Я думал, вы собрали нас, чтобы рассказать о конкретной версии, а вы пытаетесь поймать меня на неточностях.

И вы забыли о самом важном — все участники гражданской войны уже давно амнистированы. Была общая амнистия для обеих сторон. Мы не отвечаем за прошлые преступления. Это вы можете понять?

— Значит, вы скрыли конкретные преступления от властей.

— Ничего я не скрывал. И у вас ничего нет.

— Но у меня есть конкретное доказательство вашей вины, — добавил Дронго.