На страже чести

Прежде чем Кэм успела вытянуться, Блэр свернулась вокруг нее и обеими руками обняв ее за талию, прижалась щекой к ее спине.

– Ты пришла. Я так надеялась, что ты придешь, – шепнула Блэр, ее губы касались кожи Кэм, ее ладони легли Кэм на живот.

– Я не хотела тебя будить, – шепнула Кэм, сжимая руку Блэр в своей. Их пальцы переплелись.

– Мммм, нет. Я рада, что ты здесь. Я переживала.

Пока они говорили, Блэр гладила пальцами живот Кэм. Мимолетные магнитирующие прикосновения одновременно и успокаивали, и возбуждали.

Все еще держа руку Блэр в своей, Кэм вздохнула и откинулась на подушки. Блэр передвинулась на ее сторону, положив голову на плечо своей возлюбленной.

Продолжая легкие ласки, она спросила, – Кто это был?

Кэм погладила густые светлые волосы, ощущая мягкость и аромат, проскальзывающий сквозь пальцы. – П охоже просто репортер.

– Этот свет был вспышкой, когда я вышла?

– Да. Е ще у него было звукозаписывающее устройство.

Он держал в руках микрофон.

«То, что я приняла за пистолет». Кэм знала, как близко она была от того, чтобы вывихнуть ему локоть, скорее из ярости, чем по необходимости. Он оказался крайним в слишком длинной череде людей, нарушивших личное пространство ее возлюбленной за этот вечер, начавшейся с толпы журналистов, атаковавших их, когда они вышли из машины; затем мужчины, которые хотели Блэр и пользуясь возможностью танцевали с ней, обнимая ее так, будто это было их право; потом еще и бывшая любовница, поскольку она не могла быть никем другим, учитывая то, как она смотрела на Блэр, как коснулась ее, зная явно большую близость с ней, и, очевидно, желая уединения.

К тому времени как незнакомец проник через границы доступности Блэр, Кэм уже была на взводе. Она собрала всё свое самообладание, чтобы лишь обездвижить его, не поддаться ярости и не сломать ему руку.

Блэр опустила губы на напряженные мышцы чуть ниже ключицы Кэм, – Что не так?

– Ничего…я просто была на взводе.

– Я знаю. Я чувствую это, – Блэр поднялась на локте, изучая свою возлюбленную. Глаза Кэм походили на темные озера, но в тусклом лунном свете, она не смогла прочесть что было в их глубинах. Не сумев отчетливо увидеть ее глаз, она не могла понять ее эмоций, так как глаза – это единственное, что могло выдать душевное состояние Кэм.