На страже чести

Тем не менее,

она спрятала улыбку, чтобы не поощрять ее нежелание оставаться в кровати, – Как на счет того чтобы съесть пиццу в постели и посмотреть кино? Ты же не обязана спать.

Блэр подозрительно всматривалась в свою возлюбленную. Ее грудь болела, голова была мутной, а

Кэм была такой милой весь день, что это ее раздражало. Ей не нравилось, когда о ней заботятся…ну разве что немного. И это тоже раздражало ее, – Какую?

– Охх…Я думала, что это может быть жирновато после анестезии, – Кэм прилегла на кровать и опустила руку на бедро Блэр.

Хриплым голосом она шепнула, – У меня есть «Мумия возвращается».

Блэр осторожно подвинулась, освобождая место на подушках у изголовья кровати, – Хорошо. С

сыром звучит отлично.

– Дать тебе обезболивающее?

– Может после того, как поешь?

Блэр собиралась начать протестовать, но передумала, увидев обеспокоенные глаза Кэм. Она положила свою руку на руку Кэм и осторожно сжала ее, – Я выпью их, если будет сильно болеть.

– Заметано. Я схожу за бумажными тарелками и содовой.

На полпути шествия мумии через Лондон, Блэр уснула. Кэм осторожно встала, собрала посуду и остатки еды, и отнесла их на кухню. В ее голове пульсировало, но она не чувствовала усталости.

Теперь, когда Блэр была дома и в безопасности эти несколько дней все больше казались ей дурным сном. Было трудно поверить, что с Блэр может быть что-то не так, не говоря уже о том, что что-то может угрожать ее жизни. Тем не менее, Кэм знала, что это еще не закончилось. И ожидание было настоящей пыткой.

Опершись на барную стойку, она потерла руками виски, безуспешно пытаясь унять головную боль и привести в порядок свои нервы. Потом резко потянулась к телефону и набрала номер.

– Мама? Я хочу поговорить с тобой кое о чем.

Блэр сидела, свернувшись калачиком на диване и откинувшись на подушки, ее ноги были укутаны в одеяло. Она рисовала в блокноте, что лежал у нее на коленях, ее глаза перемещались от бумаги к женщине, сидевшей напротив нее за маленьким столиком у окна.

Кэм была одета в рабочую рубашку и красные боксеры. Рубашка была застегнута лишь на две кнопки у груди. Её волосы были растрепаны, а ее профиль на расстоянии казался высеченным из камня.

– Твое лицо может заставить художника заплакать, – сказала Блэр, резкими движениями делая набросок.

– А? – Кэм повернулась и посмотрела на Блэр, – Нужно что-то?

Улыбка медленно вырисовывалась на лице Блэр, – Возможно.

– Чувствуешь себя лучше? – Кэм улыбнулась, выгнув бровь.