На страже Империи. Том 1

— Все выполнено по правилам, ситуация и вправду экстренная, так что мои люди уже отправили в имперскую канцелярию подтверждение от моего имени. Я ничего не имею против. Вскоре новую принадлежность Виктора внесут в имперский Реестр Благородных.

Глядя на то, как довольно Леонид это произнес, я понял, что с этим принятием не все так просто. Что не удивительно — иначе бы всем правили не наследные фамилии, а сборные рода, состоящие лишь из лучших.

Дворянам такие фокусы явно не придутся по душе. Только вот мне плевать — мне нужны именно лучшие и верные делу, а не те, чья красная жижа в теле как-то связана с моей.

Пожав на прощание князю руку, я поспешил удалиться, подхватив бьющую молниями клетку телекинезом. Местные маги проводили меня удивленными взглядами. Виктор устремился за мной.

И, конечно, за нами увязалась юная графиня. Точнее, попыталась увязаться — ведь, как только мы покинули оцепленную полицией Строгановых площадь, к нам подъехала уже знакомая мне черная машина с тонированными стеклами, из которой тут же выскочили четверо статных парней в темно-зеленых костюмах.

— Ваше Сиятельство! — пробасил один из них. — С вами все в порядке? Ваш отец просил нас…

— Да плевать мне, что он там просил! — перебила его девушка ледяным тоном. — Я только что легко могла погибнуть. И что-то я не заметила вас рядом в момент опасности! А вот его — заметила!

С этими словами она ткнула в меня пальцем. Как-то это не по-дворянски что ли. Впрочем, девушку этот факт не смущал.

— Но госпожа, ваш отец…

— Что ты заладил? Где он⁈ Приехал сам, или не стал утруждаться по всяким пустякам?

Виктор недоуменно глянул на меня. Я на него. Но встревать я пока не планировал. Из этой «семейной» сцены можно выяснить отношения в роду Меньшиковых. Врага нужно знать как можно лучше.

— Мария Владиславовна. — безэмоционально произнес еще один «зеленый мундир». — Вы прекрасно знаете, что ваш отец будет зол, если вы сейчас не отправитесь с нами. Также вы знаете, что именно делает ваш отец, когда бывает зол.

"Я нахмурился. Я довольно легко считываю эмоции людей. Особенно, когда их не очень-то пытались скрыть.

И сейчас я увидел на милом лице взбалмошной графини неподдельный страх. Конечно, не тот ужас надвигающейся смерти, который видел на лице Сына Неба десятком минут ранее. Скорее панический страх ребенка, провинившегося и ожидающего за это десяток плетей.

— Я… Ладно, я пойду.