Онлайн-библиотека книг
– Ой, не знаю…
И Карина, обалдевая от собственной откровенности, выложила Эррен все, о чем совсем недавно размышляла. О том, как считала себя отсталой в развитии и совершенно отмороженной, потому что все эти девчачьи хихиканья и перешептывания о любовях-влюбленностях казались ей глупыми и даже тошнотворными. Но с тех пор как они с Митькой побывали в архиве и на обратном пути ей пришла в голову дурацкая мысль: «А не полезет ли Митька целоваться?» – у нее словно какой-то предохранитель в голове перегорел. Во всяком случае, за это время она успела пережить приступ печали от того, что Арно Резанов вряд ли запомнит ее имя.
Эррен выслушала племянницу не перебивая.
– Я бы сказала, что это у нас семейное – разрываться между тем мужчиной, который красив, и тем, который умен. Только это неправда.
– Как так? – растерялась девочка. – А… как же «вместе и навсегда»?
Эррен задумалась, теребя ветку яблони.
– Знаешь, дорогая моя, – с расстановкой заговорила она наконец, – любовь, та, которая настоящая и, скорее всего, одна на всю жизнь… Это ведь не подарок к празднику, не приз за хорошее поведение… И уж точно не то, что человеку по праву положено. Это… сокровище. А сокровище надо найти, руки в кровь стереть, выкапывая. Было бы замечательно, если бы каждой девочке в определенный день представляли мальчика и говорили что-то вроде: «Мальчик, это девочка, девочка, это мальчик, вы теперь пара».
Карина молчала.
Сердце (глупое или какое угодно) готово было разорваться. Эррен сейчас говорила с ней так, как ни мама, ни Ларик даже не пытались.
– Спасибо, – только и сказала она.
– Вот уж не за что. – Эррен кривовато улыбнулась.
