Онлайн-библиотека книг
Мы с Иркой впились взглядами в записку, изучая каждую букву, выведенную синей пастой…
– Тебе знаком этот почерк? – спросила Третьякова.
– Не-а.
– Вот Оксанка стерва! Все никак не угомонится. Видимо, разозлила ее ваша с Марком ночная вылазка из лагеря.
– Наша с Марком? – рассердилась я. – Тебе лучше всех известно, при каких обстоятельствах мы все вместе вернулись в лагерь.
– Мне-то известно, а вот ей…
Мы с Ирой зашли в палату. Из-за предчувствия чего-то недоброго обе молчали.
– Нужно показать записку Амелии, – наконец сказала Ирка.
– Ничего такого не будет, – поморщилась я, пряча записку в рюкзак.
– То есть как? – ахнула Ирка.
– Я туда просто не пойду. Никто не пойдет. Пусть Соболь там дожидается меня хоть до самого рассвета.
– Ну, Вера! – закапризничала Ирка. Ей хотелось хлеба и зрелищ. – Ты не можешь ее до конца жизни игнорировать!
– А я и не буду ее игнорировать… Вот приедут ее родители, и я им заявлением пригрожу.
Ирка только удрученно вздохнула.
Но как бы я ни храбрилось, чувство тикающей бомбы, которая вот-вот прогромыхает, не проходило. Перед отбоем мы всем ночным составом собрались на трибуне футбольного поля. После вылазки в лес я была вялой и отвечала невпопад. От гнетущих мыслей отвлек лишь вибрирующий телефон. Тогда я отошла от друзей и с удивлением обнаружила на экране высветившееся слово «Папа».
"– Да? Алло? У тебя что-то случилось? – почему-то еще больше перепугалась я. – Ты не в Италии?
– В Италии, – ответил отец. – Вера, как ты?
Как я? На ум пришли ночной побег, заброшенный лагерь, возможное отчисление, разборки с Соболь, странная записка в двери…
– Долго рассказывать, – ответила я. – Роуминг. Но у меня все хорошо. Жива и здорова. А с чего это ты вдруг позвонил?
– Ну как… – отец на том конце провода явно растерялся. – Соскучился же.
– Ммм, – промычала я.
Сама не могла понять, соскучилась ли по нему я. Да, наверное, папы мне не хватало. Но мы так редко виделись до этого, что во время отдыха в лагере я практически о нем не вспоминала.
– Вер, мне, возможно, придется задержаться здесь.
– Надолго?
– До конца лета.
– Ого!
Но меня грела мысль о друзьях. Теперь, когда мы с Никитой выяснили все отношения и помирились, вернувшись в город, я не буду чувствовать себя такой одинокой.
