В бригаде ни для кого не было секретом, что Николай Радченко повязывал своих людей кровью.
Николай так и не понял упрямства Аркаши. В последний год ему приходилось общаться с самыми разными людьми, и большинство из них покрывалось обильным потом при одном его неласковом взгляде в их сторону. А Аркаша, в отличие от многих, вел себя так, словно не видел в его лице достойного соперника. Что-то здесь было не так. И это «что-то» следовало тщательно проанализировать. Или Штырь действительно имел очень сильную «крышу», под которой чувствовал себя как у Христа за пазухой, или он по каким-то причинам решил, что дни Радченко сочтены.
Не так давно Николай открыл в себе странную особенность: стоило ему только немного понервничать, как на него нападал зверский аппетит. Странным это выглядело потому, что большинство людей на почве стресса начисто лишаются аппетита. Сейчас Колян проголодался ужасно – ему казалось, что он способен съесть полтуши кабана, но по личному опыту он знал: достаточно будет куриной ножки, чтобы на какое-то время унять подступивший аппетит.
«Мазда» набирала скорость, оставив далеко позади красную «шестерку», в которой Хорек с Угрюмым в тревоге ломали головы – с чего это барин пересадил верных соратников в обыкновенные «Жигули», раздолбанные на российских дорогах.
– Остановишься у чебуречной. Перекушу, – коротко приказал Валентину Николай.
Чебуречная располагалась почти у самого въезда в город, в бывшем помещении небольшого ресторанчика, который прогорел еще на заре рыночных отношений.
Персонал разбежался, а само здание мгновенно потеряло прежний лоск: штукатурка стала осыпаться, полы обшарпались, словно в деревенском клубе. Возможно, в следующие полгода бывший ресторан превратился бы в один из печальных памятников эпохе кооперативного движения, если бы здание не было продано с торгов за бесценок каким-то кавказцам. Уже через пару месяцев заведение полностью поменяло свой облик и стало напоминать старый тбилисский духан не только интерьером, но и настоящей, без подделок, кавказской кухней.
Колян заезжал в эту чебуречную едва ли не каждую неделю. Она являлась единственным местом в городе, где он оставлял деньги, тем самым признавая профессионализм кулинаров, и шеф-повар, немало наслышанный о подвигах Николая Радченко, принимал деньги за обед с искренней благодарностью.
«Мазда» подрулила к самому входу. Колян вышел первым, секундой позже вылез из-за руля Валька.
