Только ведь Вероника у нас девушка самостоятельная и не оглядывается с опаской на мужа-инженера, у которого в кармане, кроме фиги, ничего не отыщешь Если хочешь, я могу договориться с ней. Если ты, конечно, при бабках…
– Ничего, я уж как-нибудь сам. С бабами-то я договариваться умею. Эй, человек, – подозвал он шмыгавшего между столиками официанта, – будь добр, передай эту сотенную во-он той темненькой танцовщице и скажи, что я бы хотел сказать ей пару слов наедине.
– Хорошо. Сделаем, – аккуратно взял купюру официант.
Лицо его при этом приобрело заговорщицкое выражение.
– А вот эта бумажка тебе за хлопоты, – сунул Иван еще одну стодолларовую купюру официанту в карман рубашки.
Музыка умолкла, танец закончился, и девушки, похватав одежду и якобы стыдливо прикрываясь ею, сбежали со сцены. Сейчас они напоминали прелестных купальщиц, застигнутых врасплох дерзкими соблазнителями.
– Ну, я пойду, – поднялся Эдик. – Сейчас в соседней комнате крупная игра заваривается.
Не хочу упустить свой кусок.
– Значит, завтра в шесть у «Семиозерья», – бросил ему вслед Иван.
– Договорились. Что передать Томке?
– Скажи, что я ее не забыл и очень сожалею о том, что мы расстались.
– Ей будет приятно это услышать, – голос Эдика потеплел. – Ну, будь!
Исчезновение с подиума девушек заставило посетителей углубиться в разговоры. Вместо музыки послышалось бренчание вилок о тарелки. Кто-то матюкнулся в самом углу зала, и эхо разнесло брань по всему залу.
Возле подиума томился Иван, сжимая в кулаке пачку стодолларовых бумажек. Он явно настроился на интимное свидание. Вышла Вероника, на ней было броское темно-зеленое вечернее платье. О прежней стриптизерше напоминали только оголенные плечи. Хмырь подошел к девице слегка поспешнее, чем следовало бы. Он наклонился, что-то сказал ей, и Степану почудилось, будто он поцеловал девушку в загорелое плечико.
Девок Иван и впрямь охмурял блестяще, этого никто не мог отрицать. Достаточно было ему открыть рот, показав два ряда безупречных зубов, тряхнуть грудой мускулов, и девушка уже готова упасть в объятия молодого Геркулеса.
При этом Иван вовсе не обладал какой-то богатой палитрой приемов обольщения. Весь его речевой запас упирался в несколько фраз, среди которых «Как тебя зовут, киска?» и «Может, пообщаемся поближе, малышка» были наиболее изощренными.
Его беседа с танцовщицей Вероникой складывалась тоже весьма незатейливо.
