Последовал легкий вскрик наслаждения, и в следующую секунду Надежда, крепко обвив руками его шею, принялась умело извиваться всем телом.
– Вот так, мой хороший! Вот так! – приговаривала она, закрыв глаза. – Ой, как хорошо! Ты крепче меня держи, еще крепче! За спину… Не ленись, прошу тебя, шевели руками!
Угрюмый старался вовсю, и из груди молодой женщины вновь вырывались восторженные крики:
– Ой, миленький, так хорошо! Всегда бы так!
Угрюмый и сам старался показать, на что он способен: обхватив бедра Надежды, он уверенно насаживал ее на себя, заставляя корчиться в сладких муках.
– Еще! Еще! – просила она. – Только не торопись, вот так, мой сладенький, вот так! Ой, как хорошо!
В тот момент Федор Угрюмов понимал, что даже появление Коляна с автоматом в руках не смогло бы его остановить.
Надежда до матери тогда так и не доехала. Остаток вечера они провели в курятнике у приятеля Федора. Длиннохвостый петух, наклонив голову, с каким-то удивлением поглядывал на любовные забавы людей.
С того дня их встречи стали регулярными.
Непредсказуемость в отношениях исчезла, а курятник с надоедливыми птицами они вспоминали всегда со смехом."
"– Так ты все-таки уходишь? – капризно надула губы Надежда.
– Ухожу, – принялся застегивать рубашку Федор. Одна из пуговиц никак не желала пролезать в петлю.
– Послушай, Надежда, только не надо устраивать мне сцены, я тебе все-таки не муж. А потом, если ты не забыла, я ведь состою на службе у твоего супруга. Неужели ты добиваешься того, чтобы он подвесил меня за член?
Надежда любила свое тело и, в отличие от многих женщин, совершенно не стеснялась собственной наготы.
Она могла развалиться поверх одеяла, разбросав ноги в стороны, нагишом расхаживать по комнате и как бы невзначай принимать такие позы, от которых даже у скопца перехватило бы дыхание. – Ладно, хорошо, я тебя прощаю, – перевернулась Надежда на живот, показав Угрюмому гладкие упругие ягодицы. – Когда же мы увидимся в следующий раз?
– Я все хотел тебя спросить: а ты не боишься, что Колян когда-нибудь внезапно заявится к своей теще и застукает нас с тобой, как говорится, с поличным?
– Совершенно не боюсь, – беспечно ответила Надежда.
Она подняла ноги и совсем по-детски стала размахивать ими в воздухе. Тугие тяжелые груди вдавились в подушку – они-то выглядели вовсе не по– детски, напоминая обо всех известных способах обольщения. – Он никогда еще сюда не приходил, и я даже не уверена, знает ли он, где проживает моя мама.
