Горыныч ухватил Гнома за волосы и с силой потянул его голову вверх, подставляя ножу жилистую крепкую шею.
Глава 49
Всю последующую неделю бригада Коляна соблюдала строжайшую конспирацию. Об убийстве очередного авторитета говорили не только в казино и ресторанах – излюбленных местах встреч всей московской братвы, но даже в общественном транспорте, где старушки обсуждали случившееся с такими подробностями, словно имели квалификацию патологоанатомов или по меньшей мере являлись очевидцами преступлений.
Казино посещали люди посдержаннее, и если речь заходила о Гноме, то чаще всего говорили о том, за каким столом он любил сидеть и какие ставки предпочитал делать.
Ремесло у авторитетов опасное и напоминает аргентинское танго на минном поле – зацепил каблуком натянутый проводок, вот и потерял здоровье, а то и вовсе остался без головы.
Авторитеты уже давно привыкли к тому, что многие приятели уходят в мир иной не по своей охоте. Казначей общака заботился о том, чтобы покойных торжественно проводили в мир иной.
Однако на похоронах Гнома разговоры велись о том, что за все время криминального беспредела не происходило такого серьезного отстрела воров. Создавалось впечатление, будто за киллерами стоит мощнейшая государственная машина, которая, не зная жалости, отправляет на вечный покой нежелательных граждан. Авторитеты, имевшие крепкие связи в структурах МВД, настойчиво пытались выяснить подоплеку жутких событий, но генералы недоуменно пожимали плечами и утверждали, что для них отстрел законных – такой же ребус, как и для криминального мира.
Высказывалось смелое предположение, что в недрах ведомства по борьбе с организованной преступностью существует специальная группа из бывших спортсменов-стрелков, упражняющихся теперь не на картонных мишенях, а на авторитетах преступного мира. Однако вскоре эта версия была отброшена как несостоятельная. Между тем отстрел воров продолжался. Неизвестные убийцы продолжали цинично попирать неписаные законы уголовного сообщества. Один из солнцевских авторитетов был застрелен в тот момент, когда держал на руках шестимесячную дочь.
Пуля снесла ему половину черепа и заляпала комками мозгового вещества чепчик и личико ребенка. Даже смерть не заставила отца уронить малышку – каким– то чудом он сумел найти в себе силы осторожно опуститься на асфальт и только после этого разжал объятия.
Произошло еще два убийства. Бедолаге из коптевской группировки перерезали горло на пороге его собственной квартиры.
