Надежда потянула за крохотный рычажок, и высокое сиденье мягко откинулось назад.
Взгляд у Надежды изменился. Это была уже не та строгая дамочка, которая высокомерно посматривала из своей иномарки на «Лады» и «Москвичи», – теперь это была самка, возжелавшая страсти.
– Иди ко мне.
Голос у Надежды тоже изменился – он стал глубоким, воркующим, зовущим. Федор невольно улыбнулся:
– А может быть, все-таки попытаемся это сделать на заднем сиденье? Там места побольше, покомфортабельнее будет.
– Нет, я хочу здесь. – И Надежда стала решительно стягивать с себя узенькие черные трусики.
На несколько секунд Угрюмый был заворожен этим зрелищем. А когда на мягкий импортный коврик упала и юбка, малыми размерами напоминавшая набедренную повязку девушек из племени папуа, Федор страстно сжал пятерней гладкое мраморное бедро любовницы.
– Открой верх, – попросила Надежда, запрокидывая голову. – Я хочу видеть небо. Ты же знаешь, что я очень романтичная натура.
– Ты хочешь получить все удовольствия сразу, – улыбнулся Федор, все выше продвигая ладонь по ее бедру.
Его прикосновения становились все нежнее. – Кстати, а как открывается верх твоей коробочки?
Надежда слегка раздвинула ноги и произнесла:
– Нажми вот на эту черную кнопку. Только, Бога ради, не убирай руку.
– Как же я тогда открою верх? – поинтересовался Угрюмый.
– Другой рукой.
В такие минуты Угрюмый не отказывал себе в удовольствии помучить Надежду.
Это очень сложно. Боюсь, что я просто не дотянусь до нее.
– О Господи, сделай же что-нибудь, – и Надежда всем телом подалась вперед.
Ладно, довольно испытаний. Федор надавил большим пальцем на чёрную кнопку, которая легко утонула в панели. Темно-серый верх кабриолета мягко сложился в гармошку, открывая густо-синюю бездну неба.
– Как хорошо! – вскрикнула Надежда.
Ее тело благодарно приняло в себя мужскую твердь. Угрюмый с опозданием обратил внимание на то, что Надежда не сняла босоножек, и острые каблуки с силой били по пластиковой панели, угрожая разбить ее вдребезги."
"– Я люблю тебя! – закричала неистово Надежда, и ее покрытые перламутровым лаком коготки через плотную ткань рубашки впились в плечи любовника.
Угрюмый застонал от наслаждения, пронизавшего каждую клетку его тела, и обессиленно замер на бурно дышащей груди подруги.
Надежда расслабилась, раскинув руки. Её колени упирались в руль, но это обстоятельство, казалось, не причиняло ей никаких неудобств. Надежда с удовольствием ощущала на себе тяжесть крепкого мужского тела.
