На пороге стоял Горыныч, оскалив в хищной улыбке крупные зубы. Вот это был настоящий сюрприз! Угрюмый почувствовал, что веко его задергалось от нервного тика.
– Ну что ты замер? – почти по-отечески подбодрил Радченко Угрюмого. – Проходи, а то стоишь, как не свой.
Колян уверенно вошел в роль хозяина – отстранил плечом Горыныча и тяжело затопал по дубовому паркету. Угрюмого несильно подтолкнули, и он переступил через порог.
Череда неприятных сюрпризов продолжалась – из комнаты навстречу Федору вышла Надежда. Другая – не ослепительная и уверенная в себе королева, которую он оставил в Таежном, а поломанная судьбой ба– бас Перекошенным от страха ртом.
Казалось, со дня их последней встречи прошло не меньше двадцати кошмарных лет.
– Кажется, все действующие лица в сборе, – торжественно произнес Колян. – Чует мое сердце, что нас ожидает интересное представление. Не дергайся, Федор!.. Отсюда можно выбраться только в разобранном состоянии.
Как бы в подтверждение его слов зловеще брякнула на закрывшейся двери стальная цепочка.
Пространство вокруг Угрюмого замкнулось. Теперь он прекрасно понимал, что чувствует мышь, оказавшись наедине с голодной кошкой.
– Колян, ты о чем, в натуре?
Угрюмый сделал над собой усилие и попытался выглядеть браво: голос его зазвучал неестественно молодцевато, а губы растянулись в беззаботной, как ему показалось, улыбке.
– А о том, мой разлюбезный друг, что сейчас мы будем тебя убивать, – буднично произнес Колян. Тем не менее фраза показалась не просто угрожающей – от нее повеяло загробным холодом, как от свежевырытой могилы.
Федору показалось, будто потолок начал медленно опускаться.
– За что, Колян? – хмуро поинтересовался Федор.
В подобной ситуации бодрый тон был так же неуместен, как сальный анекдот у гроба покойника. Самое скверное состояло в том, что страх парализовал лицевой нерв, теребя веко и превращая улыбку в жалкую гримасу.
– Надька! – позвал Радченко жену. – Иди сюда, муж зовет.
Надежда приблизилась. Лицо у нее было белым, как первый снег.
– Да, Коля.
В голосе никакого сознания вины – обычная покорность покладистой жены перед строгим супругом.
– Что же это ты, хозяюшка, гостей не привечаешь? Они ведь и обидеться могут. Неси сюда все, что в холодильнике есть.
– Сейчас, Коля, – с явным облегчением сказала Надежда."
"Радченко сел на свободный стул. Горыныч, не скрывая злорадства, вытолкнул обеими руками Угрюмого на середину комнаты. Дружеское обхождение осталось за порогом квартиры.
