Николай по-хозяйски обхватил бедра девушки и входил в нее яростными толчками.
– Улыбайся, сучка! Не люблю, когда баба подо мной с кислой рожей лежит. Ну, кому сказано?! Поласковей!
Прозвенела новая оплеуха.
Девушка попыталась улыбнуться, но вместо улыбки у нее получилась болезненная гримаса.
– Шире улыбку! Селезню-то небось не с такой кислой рожей давала! Хорек, дай ей еще разок по губам, а то у меня руки заняты.
Хорек, заливаясь смехом, ударил девушку по лицу.
– Получила? Будешь в следующий раз знать, как не слушаться старших.
А теперь улыбайся… Вот так… Это уже получше будет. Ох, хорошо! – Николай на мгновение замер, прикрыв глаза, потом впился ногтями в бедра девушки, расцарапав кожу, и что было сил ткнулся тазом вперед.
– Все! – радостно объявил он. – Уверяю тебя, голуба, это лучший акт в твоей жизни. Лет через тридцать, когда состаришься, будешь меня вспоминать с благодарностью. А беззубым подругам будешь рассказывать, что был у тебя один ухарь, который отпахал тебя до болей в паху, и ты неделю заглядывала под юбку, думая, что у тебя там полено вставлено.
Колян отстранился от девушки.
– Тряпку подай! Не идти же мне с мокрым хером.
Девушка не слышала его – она лежала, поджав ноги, и тихонько всхлипывала. Хмыкнув, Николай вытер член краем скатерти, после чего повернулся к Хорьку:
– Может, ты желаешь? Уверяю тебя, девка ништяк. По второму заходу пошел бы, да дела кое-какие имеются.
Я пойду, а ты развлекись.
Хорек деловито откупорил банку с пивом, сделал изрядный глоток, громко рыгнул и ответил:
– Ты не подумай, Колян, что я брезгую, но сейчас мне больше пивка охота.
Николай не спеша застегивал ремень.
– Ну, смотри сам. Как говорится, было бы предложено, а то еще обидишься. Пакет возьми, положи в него чего хочешь. Слышь, Хорек, а я теперь покойному Селезню молочным братом сделался.
– Хе-хе-хе! – мелким смешком отозвался Хорек, наполняя огромный полиэтиленовый пакет банками с баварским пивом.
– Да прикройся ты, дура! – рыкнул Николай. – Кайфа больше не дождешься.
Пиво было свежим и прохладным. Оно приятно щекотало язык и охлаждало разгоряченное нутро. Легкий хмель заставил забыть о подвигах последней недели, и теперь Колян жалел только о том, что позабыл прихватить из киоска орешков. С солененьким было бы самое то!
Омоновцы появились внезапно.
