На волнах оригами

Они действительно приходились друг другу близкими родственниками. Не сказать, что их отношения были особенно теплыми, но когда Кирилл, более известный миру под псевдонимом Кезон из «Красных Лордов», инкогнито решил помочь отечественной музыкальной индустрии, связанной с альтернативной сценой, он привлек к делу своего дядю, человека не только с образованием звукорежиссера, не понаслышке знающего, что такое мир музыки и умение раскрутиться в нем, но и хваткого бизнесмена, который умел ставить четкие цели и идти к ним напролом.

Андрей за проект племянника ухватился двумя руками. Используя капитал, предоставленный Кириллом, Коварин создал звукозаписывающую компанию.

Далее они нашли несколько молодых талантливых групп, которые предстояло раскрутить – сначала до уровня рок-звезд страны, а затем – и до уровня мирового. Видимо, Кезон решил сделать деньги, да и Андрею проект представлялся интересным и многообещающим. Группа «На краю», в последнее время приобретающая все большую популярность, стала их этаким знаковым совместным проектом.

Только вот сами музыканты НК об этом даже и не подозревали – Кезон не желал, чтобы кто-то был в курсе его задумки. По мнению Коварина, его племянник вообще был весьма странным малым, однако талантливым, с детства занимающимся музыкой – фортепиано, гитарой и вокалом, и все странности списывал на творческую натуру Кирилла. Как и у Кея, у него были свои забавы с людьми, свои непонятные игры и правила, о которых зачастую не знал никто, кроме него самого. Ради музыки он в восемнадцать лет сбежал из дома. Старшая сестра изрядно намучилась с сыном.

– Ты должен будешь послушать сегодня еще одну группу, Кир, – напомнил Андрей по дороге. – Солистка – девушка.

Тот лениво кивнул.

– Почему бы и нет?

Коварин вновь принялся что-то говорить о делах, о документах, о перспективах, затем отвечать на очередной звонок, и Кирилл остался наедине с собственными мыслями.

Вроде бы все шло хорошо.

Только вот было странно.

Как так?..

* * *В один из последних дней пребывания в городе Антон познакомил меня со своим отцом.

Дождь почти прекратился, и мы долго гуляли вдвоем по улицам, залитым лужами, в которых отражалось впервые за долгое время выглянувшее солнце; бледно-желтое, слабое, оно все же находило в себе силы искриться в стеклах. Когда солнце скрылось за горизонтом, и как-то не по-летнему быстро стемнело, его эстафету приняли огни витрин, фары проезжающих машин и стройные ряды фонарей.