На волнах оригами

А значит, и от Дины что-то хотел.

Известно, что. Поиграть. Забрать себе. Обломать удачный брак.

Назло.

Кирилл стремительной походкой вылетел из лифта.

Наверняка Антон завидует, что после этого чертова брака перспективы у него, Кирилла, будут отменными. Он окончательно поднимется на ноги. Возглавит компанию. Будет развиваться.

А этот придурок лишь шляется по своим концертам. И на них столько денег, сколько планирует получать Кирилл, не сделает. Кому они нужны, эти музыкантишки.

Рок-музыка, выдумал тоже. Гастроли, концерты, фанаты – бред.

В любовь брата к музыке Кирилл верил с трудом, вернее, верить не хотел. Он считал увлечение Антона блажью, способом выделиться из толпы, в очередной раз показать, какой он крутой.

Из-за брата Кирилл перестал слушать музыку. Максимум – изредка включал радио в машине, ну или слушал ее в клубах или ресторанах.

Ему казалось, что из колонок или наушников может раздастся голос Антона. А он не хотел его слышать.

Кирилл подошел к своей машине и широким жестом распахнул дверь.

Однако вместо того, чтобы сорваться, откинулся на спинку водительского кресла и несколько раз глубоко вздохнул.

Отец не поверил. А эта Антонова девчонка смотрела на него, как на придурка. Наверняка думает, что он – псих.

Кирилл машинально потер щеку и отчего-то усмехнулся. С виду хрупкая, а вмазала-то как… Остается надеяться, что и братику от нее попадет, хотя с виду она милая, спокойная, но ведь известно, кто водится в омутах.

Есть в ней что-то такое… горячее.

– Все в порядке? – осторожно спросил его тонкий девичий голос – рядом сидела Дина, уронив тонкие руки на мятного цвета платье.

– Что может быть в порядке? – устало спросил Кирилл, с трудом уговаривая себя не сорваться на нее. Не то чтобы Дина его бесила, но порой раздражала своей наивностью. А кричать на нее не стоило – это не оценили бы ни его мать, ни ее отец, человек довольно влиятельный. К тому же мама сразу сказала ему, чтобы с будущей супругой он был предельно корректен.

– Никто не требует от тебя нежности и ласк, мой дорогой, – говорила она не так давно сыну.

 – Относись к ней, как к другу. Любить ее ты не обязан, но уважай. Жить с человеком, которого уважаешь, легко. Да и не думаю, что ее папаша будет рад, если узнает, что ты обижаешь его единственную дочурку. Я надеюсь, ты все сделаешь правильно. Ты моя единственная надежда.

В тот день Алла Георгиевна, не сдержавшись, обняла Кирилла за плечи, а он отлично понял подтекст матери – единственная надежда, в отличие от Антона.