На волнах оригами

Тебе не кажется, что все претензии – к нему, а не к моей подруге?

– Она выбрала за него, – Алина глядела в глаза своему неподвижному отражению. – И забрала Антона. Он глупый. Решил, что это любовь, – Лескова замолчала, стиснув зубы. В глазах ее, как звезды на черном небе, сияла ярость. – Только это не любовь, Журавль. Это большое заблуждение.

Ниночка приподняла и без того высокую бровь.

– Да у тебя диагноз, Лескова. Антонофриния. Честно – не понимаю, что вы нашли в этом белобрысом выродке. Певец-то он, может, и хороший, – словно забыла Ниночка, как сама убивалась по нему, – а вот человек – дрянь.

Мне тебя даже жалко, милая. Сколько лет вы встречались? Около пяти? Теперь понятно, почему ты стала поехавшей, – усмехнулась она. – После стольких лет рядом с этим двуличным вантузом.

– Не говори о нем, Журавль, – предупредила Лескова с тихой угрозой. – И Катеньке не забудь сказать, чтобы готовилась к ответу.

Она, наконец, перевела глаза с отражения на Нину. Их взгляды встретились.

– Твоя Катенька – его очередная игрушка. На месяц, два или на год. В твоих интересах защитить ее. Мне надо вернуть Дракона. Тебе – помочь подружке. После Дракона сложно прийти в себя, – прошептала Алина, и Нинке стало не по себе. – Справиться ли Катенька с этим?

– Как ты заботишься о моих друзьях… Я растрогана. Стоп, Лескова. Ты мне предлагаешь сделку?

Алина улыбнулась уголками губ.

– Не заставляй меня думать, – ухмыльнулась Нина.

– А ты не так безнадежна. Да. Сделку.

– О'кей. Ты пытаешься рассказывать о своей невероятной настоящей любви к Тропинину. Я бы, может, и поверила, но ведь в похудении тебе помогали оба братика, – подмигнула Ниночка, используя информацию о Кирилле, которую узнала от Радовой. – Кто из них лучше: Антон или Кирилл? Или Кирилл заменяет тебе Антона? – в голосе Нины слышался яд.

Ответа Нина не получила – Алина с размаху ударила ее по щеке.

– Не смей говорить обо мне своим грязным языком, – прошипела Лескова.

Кажется, Журавль только этого и ждала.

Она молнией бросилась на Алину, ударив по скуле и вцепляясь в волосы, и повалила ее на кафельный холодный пол. Лескова, впрочем, не испугалась, и уже в ее пальцах виднелись белые волосы.

Журавль оказалась сверху, сидя на животе Алины, та попыталась сбросить с себя столь тяжелую ношу – и девушки покатились по полу, что характерно, совершенно молча, точно зная, что не стоит привлекать внимание посторонних к своим разборкам.