На волнах оригами

В этом гадюшнике он даже качественного дерьма не найдет», – мрачно подумала Ниночка, но от комментариев вслух воздержалась.

Вскоре она оказалась в клубе. Громкая жесткая музыка, энергетика толпы и рваные ритмы – все это помогло на время забыться и частично отпустить эмоции. И даже та самая команда с девушкой-солисткой, высокий голос которой отлично сочетался с тяжелой мрачной музыкой, ей почти понравилась. А еще она познакомилась с парнем, волосы которого были ярко-голубыми.

Нина не собиралась страдать.

Но могла ли она что-нибудь поделать с сердцем?

Ей казалось, что – да, но время все обещало расставить по своим местам.

Два месяца спустя, сентябрьОсень в этом году была ранняя, яркая, пышная. Она пришла на смену прохладному дождливому лету и всего за несколько дней захватила власть. Пролила золотую краску на кроны тополей и берез, опалила багрянцем осины, подарила воздуху особую прозрачность – теперь он казался стеклянным, и в легких звенели его тонкие осколки.

Они же резали душу – осторожно, нежно, почти незаметно, но один крохотный порез за порезом – и вот уже готова саднящая рана.

Душа болела от этих мелких ран, но стойко держалась.

А осень играла с людьми. Выходила к ним в шикарном одеянии, сотканном из рассветов, и с венцом из листьев на аккуратно собранных медовых волосах, улыбалась загадочно, и пока ею любовались, доставала незаметно серп из засохших роз – срезать веселье и радость, но оставляя печали, сожаления и боль.

Осень всегда была для меня жнецом душ, но в этом году она особенно зверствовала, хоть и была краше прежнего. Ее лозунгом стали слова о расставании, а символом – экран телефона. Но все-таки как же она была хороша и как умопомрачительно пахло в Старом парке! Том самом, старинном, где мы с Антоном гуляли однажды. Летом Старый парк казался сказочным дивным лесом, где под каждым кустом – своя фея, но осень расставила все по своим местам: срезала иллюзии волшебства и вернула родовой усадьбе Болховицких былую величественность и пышность.

Листопад еще почти не тронул деревья, а потому благородные пурпур и золото вперемежку с неунывающим зеленым обступали аллеи и дорожки, как почтительно склонившиеся слуги.

В Старом парке было умиротворяюще тихо.

– В последнее время у тебя очень плохое настроение, Антон, – осторожно сказала я, неспешно шагая вперед. А он держал меня за руку.