На волнах оригами

Они перебросились парой ничего не значащих слов, а затем музыкант откинулся на спинку кожаного сиденья, вставив в уши наушники – судя по звукам, в его плеере играл разъяренный скандинавский метал, сопровождаемый грозным вокалом. Глаза Гектор тоже закрыл, и это дало Ниночке возможность наблюдать за музыкантом, не боясь быть застуканной.

Гектор производил впечатление человека властного, впадающего в крайности – в жизни казался флегматиком, на сцене – ярым холериком. К тому же в гриме Гектор выглядел более задорно, зловеще, как человек с душой демона, на заретушированных фото – более красивым, изящным, плавным, а в жизни – немного иначе.

Может быть, его нельзя было назвать красивым, но его внешность все же отличалась своеобразной холодной мрачной яркостью, и дело было не только в длинных черных волосах, широком развороте плеч и низком негромком голосе. Наверное, дело было в его взгляде – тяжелом, равнодушном, пронзающем насквозь; мимике – почти неподвижной, отчего лицо его казалось вырезанным из камня; опущенных уголках тонких бескровных губ.

К тому же лицо его казалось несколько асимметрично – одна бровь выше другой, и нос несколько искривлен. И вены на руках были видны отчетливо – выпирали из-под бледной тонкой кожи, а ладони нельзя было назвать аристократическими – хоть пальцы и были длинными, зато кожа на них была грубая от игры на гитаре.

Гектор был так добр, что перед лестницей подал Ниночке ладонь, когда рядом стояли журналисты и фотографы, помогая спуститься, и она поняла отчего-то, что руки у него совсем не нежные.

У Келлы руки тоже были далеко не нежными, но держали они Нину совсем иначе – куда более бережно, осторожно.

Это сравнение, неожиданно пришедшее девушке в голову, ей совсем не понравилось, и она попыталась избавиться от образа синеволосого, застрявшего в мыслях.

Тот ухмылялся, как обезьяна, и говорил: «Ну, давай, Демоница, попробуй, охмури его!». И смеялся. И так всю дорогу.

– Придурок, – прошипела Журавль.

– Что? – не понял Гектор, сняв наушники, – они почти уже приехали к ресторану.

– Это я так радуюсь, – нашлась девушка и ослепительно улыбнулась музыканту.

Когда они шли в ресторан, с охраной и вновь какими-то вездесущими журналистами, а где-то позади орали что-то поклонники, Нинка почувствовала себя почти звездой. Мысленно она даже примерила на себя роль супруги Гектора, и ей это понравилось. То, что сам Гектор об этом еще не знал, не особо смущало девушку.