На волоске

Женщины предпочитают говорить с Эриной, а мужчины просят силы и мужества у Герстера…

— Но, насколько я знаю, первый Бог здесь Даркан Вершитель. Я думала, что мужчины любят самых главных Богов Пантеона.

— Даркан, - Шоаран вдруг чуть склонил голову в одну из сторон Храма, - покровитель канафаров, но он следит за теми, кто погиб. Его вотчина – смерть. Пока мы живы, стараемся обращать на него свой взор как можно реже. Но в боях многие вспоминают его имя, чтобы он презрел за воинами, не оставил их в огне, - слова Шоарана были настолько поэтичны и ладны, что я заслушалась было, пожалев, что пресекала наши встречи.

Он мог бы много рассказать мне о местных нравах, истории.

В какой-то момент я поняла, что представляю нас сидящими рядом, он говорил что-то, а я внимательно слушала его рассказ. Видимо, теперь я постоянно буду представлять нас беседующими в библиотеке, как вчера.

Зря я отказалась от бутерброда с сыром и мясом, который так старалась втолкнуть в меня Мидели. Слабость навалилась как-то совершенно неожиданно.

И страх за то, что мой диабет вернулся, полностью завладел мной.

«Здесь я не смогу жить с диабетом. Даже Светин Мираз мне вряд ли поможет», - было моей последней мыслью, перед тем как тепло, покой и умиротворение окутали мою душу. Я посчитала, что умерла, но видела Шоарана, все еще что-то рассказывающего, людей, которых называли жрецами храма. Откуда я это знала?

Ноги вдруг стали ватными, но, осмотревшись, я поняла, что стою я достаточно уверенно. В голове зашумело.

«Лена, ты слышишь меня?» - голос был похож на голос моей бабушки, и от этого к горлу подкатил ком.

Если бы не ощущение какого-то безграничного счастья, я, скорее всего, разревелась бы навзрыд.

Рот не открывался, но, похоже, этот голос прекрасно слышал мои мысли. Я внутренне кричала: «Да, бабуля, да, слышу. Где ты, как тебя увидеть?».

«Я не твоя бабушка, просто, ты слышишь тот голос, что тебе приятен. Это поможет тебе легче смириться с тем, что я сейчас скажу тебе».

— Кто ты? – я слышала себя, но понимала, что мои губы сомкнуты, на моем лице блуждает улыбка, а глаза устремлены на Шоарана, который что-то все еще рассказывает.

Мне и хотелось, и одновременно нет, чтобы он понял, что со мной что-то не так.

— Я Эрина. Всего я сказать не могу, но пока ты узнаешь то, что должна знать сейчас. Я ждала тебя и могла бы говорить с тобой везде, но твое сердце было закрыто на тысячу замков, и мой голос не мог проникнуть к нему.

— Эрина? Это богиня?

— Можно сказать и так.