На волоске

Он отвез меня в школу, нашел Мидели, сам проводил меня в кабинет и заставил женщину, которая сейчас суетилась возле меня, развязывая пояс куртки, принести мне еды и накормить должным образом.

— Ты исхудала, Мали. А ведь ты не в дороге уже, и давно устроилась здесь.

— Я не ем много. Но я не голодаю.

— Тогда нужно больше спать, - он явно не собирался уходить. – Я оставлю тебе своего человека. Он приедет вечером, как только примет дела и проводит меня. С ним прибудут две служанки. Я велю им присмотреть за тобой. Ты будешь есть и хорошенько спать.

Часть дел они возьмут на себя. Они пишут и читают, - он не унимался, рассказывая мне о своих планах, которые мне не особо нравились.

— Мне не нужны няньки, ридган.

— Если ты не согласишься, мне придется забрать тебя с собой в Виелию.

— Я вспомнила, что Виелия находится совсем рядом с Алавией, и меня передернуло. Похоже, он это заметил, потому что уголок его губ чуть поднялся, словно он сдержал улыбку.

— Вы решили запугать меня, ридган?

— Нет, я говорю о том, что я собираюсь сделать, боргана Мали.

— Хорошо, но сейчас вы должны уйти, - я встала, пытаясь дать понять, что разговор закончен, но он сидел напротив и даже глазом не моргнул.

— Я дождусь, когда ты съешь хоть что-нибудь.

— Я сама позабочусь о ней, ридган, - сказала Мидели, вошедшая в библиотеку. – Она и утром отказалась поесть, но теперь я возьмусь за нее."

"— Только сделайте так, чтобы она больше не падала от бессилия, - он встал и направился к двери, чему я была рада. – Мидели, вечером прибудут мои служанки.

Проследите, чтобы они приготовили хорошую комнату боргане. Негоже спать здесь, - он указал на деревянный диван, который и правда был моей кроватью уже несколько ночей.

— Как… скажете… ридган, - ответила Мидели, которая не смела перечить ридгану, но сомневалась, не понимая, кто он и почему отдает приказы. В то же время, она понимала, что я хочу, чтобы он ушел.

После его ухода вся забота этой женщины, что раньше распространялась на ее хозяйку, снежным сугробом с крыши обвалилась на меня.

Она дала понять, что теперь я буду жить иначе, спорить у меня не было сил, хотелось только, чтобы она оставила меня наедине со своими мыслями об Эрине. Этот голос не был плодом моего больного воображения. Я могла поклясться, что он был таким же реальным, как все окружающее.

С боем я отправилась в салон, но Мидели настояла проводить меня. Поняв, что я в порядке, она ушла, но дала кучу наставлений Валии и Крите по поводу моего состояния.