На волоске

Я планировала вывести новый «слой», который будут уважать не меньше, чем ридганов, которым звание досталось просто потому, что им посчастливилось родиться с «голубой кровью» и «белой костью».

— Я наслышан о вашем... Миразе… Я даже приглашал его, чтобы он служил при дворе, но он сказал, что как только появится смышленый ученик, то сразу возьмется за него, и у меня будет свой франга, - как только я закончила, ответил канган.

— Да, он понимает, что важно передать свои знания. Он трудится день и ночь, он пишет книги, учит новых франга, делится своими знаниями.

— Я хотел бы, ридганда, чтобы вы сообщали мне о всем новом, а я, в свою очередь, постараюсь помочь вашему делу…

— Канган, я знаю, что вы умный человек, опытный и знаете все о Синцерии, но я хотела бы кое-что вам предложить, - начала я и краем глаза заметила, как Шоаран напрягся. Он сжал ладони, до этого спокойно лежавшие на коленях, в кулаки.

— Говорите, ридганда, я ценю вашу смелость и ваш интерес к делу, - ответил канган и еле заметно улыбнулся.

— Раз мой будущий муж остается в Гордеро, а в Синцерии мир, мы могли бы сделать нечто очень важное…

— Что же? Я надеюсь, вы скоро подарите ему сыновей и тем самым лишите нас забот с выбором нового канафара: как только Шоаран уйдет на заслуженный отдых, как и я, передав трон своему сыну.

— Я постараюсь, - засмущалась я, стараясь не смотреть на Шоарана, но взяв себя в руки, продолжила: - Я говорю о военной школе, Ваше Сияющее Величие!

— Военная школа? – он даже привстал на секунду, но потом снова сел.

— Да, это школа для тех, кто хочет попасть в вашу армию. Это будут люди, которые не просто умеют пользоваться мечом или луками, но и вести правильную тактику боя, а самое главное, они смогут предотвратить войны, набеги. Ведь если заранее знать о том, что планирует враг, возможно избежать войны, - закончила я, ожидая тысячи вопросов, но канган замолчал, а потом и вовсе попросил оставить его одного, чтобы обдумать сказанное мною.

Домой мы возвращались молча. Возле школы, когда Шоаран подал мне руку, он вдруг остановился, повернул меня к себе и сказал:

— Я даже не представлял твоей смелости и твоего ума, Малисат. И теперь, боюсь, что я не стою тебя, - он говорил так серьезно, что я рассмеялась в голос.