На волоске

Говорят, что можно было договориться, но Гроссы привыкли считать себя первыми, а Мархарат, что возглавлял Шахир-тар-Корреш не уступал. Это не меньшая по величию и размерам империя, - старик вздыхал так, словно сам лично был участником тех событий, но рассказывал так захватывающе, что я не могла оторваться.

— Семнадцать зим шла война, и воинов стало так мало, что разозлившиеся соперники начали отправлять на войну даже дев и мальчишек. Тогда-то и случился перелом. Старшие сыновья тар-Корреша сохранили вокруг себя сильных людей и знать, не отправляли на войну франгов и ксинт, и так смогли сохранить сердце Мархарата – великие умы империи.

А Гроссы не жалели людей, думая, что победа уже вот-вот будет за ними, но боги распорядились иначе: Империя распалась, и сыновья последнего Гросса – императора, собирая остатки своих войск и людей, строили новые маленькие канганаты. Новая вражда между братьями оставила единицы от великой семьи, - закончил Парамай и вздохнул глубоко.

Солнце поднялось и жарило нещадно.

Я ждала приглашения к чаепитию, но потом вспомнила о том, что скоро снова на ночном небе появится вторая луна.

— Парамай, сегодня мы идем на луг? – спросила я его, в надежде, что разговор о луне тоже был бы неплох.

— Да, только сначала мы перекусим. Много работы сделали за разговором, - он подтолкнул меня к кухне, с чем я была абсолютно согласна.

— Парамай, а про луны? Ты что-то знаешь про луны? Почему их две?

— Всегда было две, - коротко ответил он.

– В твоем месте, которое тебе приснилось разве не две?

— Оно мне не приснилось, и там только одна луна, на нее летали люди на кораблях. Это такая огромная повозка, которая летит быстрее падающей звезды. Там, в небе много таких планет, как эта. И всего одна луна, - и тут я поняла вот что: ведь с других планет, возможно, можно видеть не только Луну. А если это просто другая планета?

Парамай вдруг изменился в лице и даже не обращал внимания на кипящий чайник, который он всегда ждал с нетерпением.

Показалось, он немного покачнулся, попытался нащупать ручку посудины, но снес чайник с печки. Глиняный черепок развалился на куски, заливая весь пол парящим кипятком.

— Малисат, идем со мной, - вдруг у ворот раздался голос Шоарана. Никогда я не сожалела так сильно о том, что мне придется сейчас расстаться с человеком и прервать беседу.

— Парамай, тебе плохо? – я подошла к нему и взяла за руку, но он моментально ее отдернул.