— А курочек в курятнике тоже будем лечить? — с надеждой уставилась на меня Тучка, которую все чаще мне хотелось звать Солнышком. Ну милое же дитя.
— Куры немного отличаются от людей, хотя… Ладно, здоровье кур мы тоже проверим очень тщательно. Есть подозрения, что кто-то из них занедужил, поэтому яиц стало меньше.
Удовлетворенная моим ответом, Вивиан позволила няне себя увести, а мы с Марикой прошли ко мне в комнату.
— Олетта, — робко позвала женщина, — а может, не надо?
— Надо, дорогая. Надо.
Она вздохнула, сняла с пояса связку ключей и передник.
— Если что, я не жаловалась, меня все устраивает. И вообще, тебя опять зовет нейт Болвейн.
Я закатила глаза. Этот вредный аристократ меня достал, звал из-за всякой ерунды. Помимо промывания ран и смены повязок требовал сидеть подле него, пока он изволит трапезничать. На мое замечание о том, что он вообще-то больше не умирает, Болвейн только кислое лицо делал. Думал, я должна радоваться его вниманию.
С другой стороны, мы ведь решили с Коко, что мне надо наладить с дальним родичем самого короля хорошие отношения.
— Подождет. Он не единственный мой пациент.
Сегодня в кои-то веки у Марики появилось свободное время. Когда она узнала, что я хочу побеседовать о ее здоровье, долго отнекивалась, но все же сдалась под моим напором.
— Больше я раздеваться не буду, — она расстегнула нижние пуговицы на блузке и выпростала ее из-за пояса юбки.
— А больше и не надо. Теперь ложись.
— Куда? На пол⁈
— Не на пол, а на подстилку. Не волнуйся, она чистая. Я не топтала ее ногами.
— Олетта, Олетта… Иногда ты меня пугаешь, — мученическим тоном произнесла родственница и исполнила мое указание. — У тебя, знаешь ли, глаза загораются, когда ты хочешь кого-то вылечить.
Я рассмеялась было, но быстро оборвала смех. А что, если это не фигура речи?
— Будешь моей первой подопытной.
Пока только мы с Коко знали, что во мне благодаря волшебной воде пробудилась магия. Родственникам тоже со временем расскажем.
— Что ты хочешь со мной сделать? Это не больно?
— Не трусь, Марика, — я опустилась подле нее на колени.
— Подними рубашечку повыше и покажи мне свой живот.
Женщина округлила глаза, но спорить не стала. А я заметила, что перешла в режим «доброго доктора». Случалось у меня в прошлой жизни сюсюкать с пациентами, как с детьми, даже если это были огромные дядьки весом за центнер.
Кстати, среди них часто встречались трусишки и плаксы. А нежный голос женщины-доктора их немного, но успокаивал.
Я пропальпировала живот Марики.
