На зоне

Вон, рожу отъел, на «мерседесах» катаешься, икру жрешь, падла, по америкам разъезжаешь! А я тридцать лет на Советскую власть горбатил – что я получил? Гайдаровские, блядь, реформы, чубайсовские приватизации! У меня на книжке десять тыщ лежало! Куда все делось? Ясно куда: к тебе, сука, в карман! Да к приватизаторам херовым! Молись, блядь, на генерала… – Он осекся, вспомнив, видимо, что имен упоминать ему не следует. – Живым приказал тебя передать. А то я б тебя, гада вонючего, прямо в этом кабинете по стенке размазал.

Полковник Хвощ тяжело дышал, его мясистое лицо побагровело. Но он как-то успокоился, точно освободил душу от тяжкого бремени.

– Ненавижу я таких, как ты, понял? – прохрипел он тихо. – Игнатов, Пархатов, Говнятов – мне все одно – не для того мой дед революцию делал, не для того мой отец Отечественную прошел, не для того я тридцать лет в органах оттрубил верой и правдой, чтобы пришел ты и все обосрал…

Он поглядел на своих мордоворотов и бросил:

– Сейчас за ним приедут.

Время текло медленно. В кабинете висела мрачная тишина. Тикали ходики. Варяг взглянул на циферблат. Без четверти семь. Чего же они тянут?

Полковник Хвощ нервно постукивал пальцами по столу. Зазвонил телефон. Он снял трубку и пролаял:

– Полковник Хвощ! – С минуту он молча слушал, и лицо его меняло выражение. – Так, ясно. – В голосе появилась хрипотца. – Вас понял, товарищ генерал.

Положив трубку, полковник метнул быстрый взгляд на Варяга, потом окликнул одного из своих парней:

– Слышь, все меняется. Ситуация изменилась. – Он пальцем поманил парня к себе, тот послушно подошел и наклонил голову над столом. Полковник зашептал ему в ухо. Что-то нарисовал на листке бумаги.

В дверь постучали. Охранник в черном щелкнул замком. Вошли двое. Варяг сидел спиной к двери и только по звуку мог догадываться, что происходит.

В следующий момент ему на голову обрушился чудовищный удар.

ГЛАВА 16

Уложив сына в постель, Светлана прошла в гостиную. Некоторое время она бесцельно бродила по комнате, задумчиво останавливаясь перед висевшей на стене картиной, изображавшей уютный московский дворик. Она купила эту картину у какого-то никому не известного художника, еще когда вместе с Владиславом жила в Москве, когда и думать не думала, что ей придется покинуть родину.