Даже меха не могли скрыть то, что наагашейдиса была сильно беременна.
– Рожать уже здесь будет, – как бы между прочим заметил наагариш Делилонис.
Он искренне наслаждался вытянутыми лицами и испуганными взглядами зайзишарских нагов.
– Риалаш! – рявкнул наагашейд. – Живо назад!
Мальчик остановился и обиженно протянул:
– Ну папа!
– Живо! – не смягчился повелитель.
Риалаш, понурившись, пополз к родителям. Дейширолеш подобрал нахвостник сына и отдал его жене. Сам он подхватил ребёнка под мышки и поднял вверх.
Тейсдариласа обмахнула хвостик мальчика от снега и натянула на него нахвостник, тщательно закрепив ремешки на поясе. Только после этого Дейш опустил сына вниз.
– Не смей никуда уползать, – строго велел он и повернулся к встречающим, закрыв своей спиной жену и ребёнка.
Встретили его молчанием и ошарашенными взглядами.
– Будем считать, что меня поприветствовали и теперь провожают на ночлег, – иронично протянул повелитель.
Делилонис еле сдержал ехидный смешок.
Зэйшер опомнился первым и выполз вперёд.
– Прошу, следуйте за мной, повелитель, – с поклоном произнёс он.
Дейширолеш перехватил за шиворот готового смыться ещё раз сына, подхватил под руку жену и пополз вперёд, даже не дожидаясь Зэйшера. Тот поспешил обогнать повелителя, чтобы показать дорогу к дому.
– М-м-да, – протянул Делилонис, почёсывая Ракшан между ушами. – Торжественной церемонии не вышло. Но оно и к лучшему: наагашейд же терпеть не может церемоний. Думаю, пора разместить всех остальных.
Один из наагаришей, крупный наг с короткими золотистыми волосами, отмер и поспешил согласиться.
– Да, конечно. Сейчас всех разместим.
– Чур меня отдельно от него! – пробасил Вааш и ткнул пальцем в Ссадаши.
Губки того плаксиво изогнулись.
– Но я боюсь спать один!
– Поверь, со мной спать будет ещё страшнее, – пообещал Вааш.
Домик, выделенный наагашейду, оказался небольшим, как и почти все постройки в поселении, одноэтажным и полностью деревянным. Зэйшер, помнивший о неприхотливости наагашейда в быту, не переживал, что тому что-то не понравится.
Несколько минут назад не переживал. Сейчас, глядя на неспешно переваливающуюся наагашейдису, наг корил себя за то, что не распорядился постелить больше шкур или хотя бы растопить второй очаг.
Но наагашейд не обратил внимания на его нерасторопность. Его интерес был прикован к супруге и деятельному сыну, поэтому то, что в доме всего две комнаты и весьма скромные удобства, осталось им незамеченным.
