А потом приходит первое января, с бледно-зимним, режущим глаза светом, и новый год начинается так же мрачно, как закончился старый, и закончится, в свою очередь, так же.
Уж лучше покончить со всем и сразу.
Но Лайза преодолела все пики – и Рождество, и новогоднюю ночь, и первое января. Она не собиралась расставаться с жизнью в этот пустой, мертвый воскресный день. Она поклялась его перетерпеть.
Где-то внизу играло фортепиано. Музыка показалась Лайзе знакомой, но вспомнить, что это, она так и не смогла. Один короткий пассаж – пианист играл его снова и снова.
Ошибался – и начинал сначала. Вот уже два часа. Для этого нужно иметь ангельское терпение – или же быть непроходимо тупым.
В остальном дом был погружен в тишину. Большинство семей отправились на прогулку. На улице было морозно, искрился на солнце снег. В такой день люди долго гуляют, а потом отогреваются бокалом глинтвейна в теплой гостиной и готовят ужин. Последнее было тем, что она вполне могла сделать, – приготовить себе что-нибудь вкусненькое.
Лайза посмотрела на часы – скоро четыре. Об ужине думать рановато. Тем не менее она прошла на кухню и заглянула в холодильник, где обнаружились мясо, картошка и морковь. Можно приготовить ирландское рагу. При этой мысли ее затошнило. Лайза захлопнула холодильник и села. Голод и радостное предвкушение еды улетучились моментально.
Лайза вышла из кухни, поняв, что все равно ничего не съест. Больше двух месяцев прошло с той ночи, когда она упала в обморок в туалете гостиницы «Кенсингтон». С тех пор ее жизнь изменилась.
Если, конечно, это вообще можно назвать жизнью. Лайза никуда не выходила. Бродила из угла в угол, как зверь в клетке, в безликой квартире, в такой же безликой многоэтажке.
Она сильно похудела, хотя, казалось бы, некуда. Так оно повторялось каждый раз. Лайза чувствовала голод и желание что-нибудь приготовить. А потом всплывали какие-то воспоминания – образы, ситуации – и подступала тошнота, напрочь отбивавшая аппетит, после чего сил Лайзы едва хватало на то, чтобы растворить в воде таблетку аспирина.
Лучше сделать это заранее. Потому что дальше – она знала – невыносимая головная боль заставит ее на долгие часы запереться в темной комнате. Иногда ей удавалось вовремя от этого защититься."
"И вот она идет в ванную, берет из зеркального шкафчика таблетку, бросает в стакан для зубной щетки и набирает воды. Из зеркала смотрит существо с желтоватой кожей и серыми губами. Она поворачивает голову, чтобы разглядеть себя с разных сторон.
