Сказал, что весь день будет работать в офисе. Все это время Самсон не должен никому открывать дверь, тем более выходить из квартиры. Сигал обещал ему это. Он сидел в кресле посреди пустой комнаты и смотрел на Джона.
«Со мной он тоже долго не выдержит», – подумал Бёртон. Он переступал с ноги на ногу, дыша на озябшие руки. Это надо ж забыть дома перчатки в такую погоду! Самым вероятным завершением этой истории будет воспаление легких, а Лайза Стэнфорд как была, так и останется вне досягаемости…
Около половины пятого, уже совсем отчаявшись, Джон наконец увидел Финли Стэнфорда на Хай-стрит.
Похоже, тот только что вышел из автобуса. Мальчик нес рюкзак, вероятно с нотами, и, похоже, никуда не торопился. Фортепиано явно не было главной страстью его жизни.
Джон как будто проснулся. Разочарование, усталость, холод сняло как рукой. Час пробил. Если Лайза Стэнфорд где-то здесь, сейчас ей самое время объявиться. Через минуту-две Финли исчезнет в одном из окрестных домов, после чего останется только ждать окончания урока.
Но к тому времени станет совсем темно. Джон огляделся – вверх, вниз по улице, назад, вперед, – не покажется ли где-нибудь подозрительная фигура?
Женщина появилась ниоткуда, чем и привлекла его внимание. Секунду назад, когда Джон смотрел именно в эту сторону, ее не было и близко. Но теперь она стояла там. В сотне метров от Джона, вверх по улице. Укутанная, как и большинство людей, но из-под низко надвинутой на лоб объемной вязаной шапки не выбивалось ни единой пряди.
Самой же большой странностью, особенно с учетом погоды, были ее огромные солнцезащитные очки, почти полностью закрывавшие лицо. Воротник был поднят, шарф натянут до подбородка. Эта женщина ни при каких обстоятельствах не желала быть узнанной.
Она не сводила глаз с дома на противоположной стороне улицы. Это был дом с синим фасадом. На его первом этаже располагался антикварный магазин, рядом с дверью которого проходила узкая подъездная дорожка. Именно на ней только что и исчез маленький Финли Стэнфорд.
Джон был готов поклясться, что женщина буквально впилась в мальчика глазами. Его план сработал. Эти послеобеденные часы принадлежали им. Она отвозила Финли на урок, делала кое-какие покупки и возвращалась чуть раньше, чтобы послушать его игру. А потом они, наверное, вместе пили какао или ели мороженое. Джон чувствовал ее насквозь, хотя и не мог видеть печали на лице, скрытом за очками, шарфом и шапкой.
