Одна, без семьи, как она там оказалась? И что за мужчина сидел рядом с ней? Никогда прежде Самсон не встречал его с Уордами и возненавидел с первого взгляда.
Впрочем, Самсон, как всегда, попытался проанализировать свои чувства. Может, он просто ревновал? Или же это зависть взяла верх над ним, потому что с первого взгляда было ясно, что собеседнику Джиллиан достаточно щелкнуть пальцами, чтобы заполучить в постель любую женщину.
Или же эта настороженность Самсона имела более объективные основания и в этом человеке действительно было что-то нехорошее, нечестное и нечистое? Нет, Самсон вовсе не хотел быть несправедлив к нему.
Он страстно желал оказаться на месте этого мужчины, но только в воображении. Потому что в действительности предпочел бы тысячу раз умереть.
Сидеть с ней за одним столиком, говорить, пить вино – ничего этого не выйдет без того, чтобы она не почувствовала, насколько он жалок. Самсон не умел быть ни интересным, ни забавным, ни харизматичным. Он заикался, словно спотыкаясь о собственный язык, и портил этим любую мысль или остроту, даже если ее и удавалось придумать.
И женщины начинали поглядывать на часы и подавляли зевоту.
У Самсона на лбу выступил пот. Нет, он не допустит такого с Джиллиан. Лучше смерть. Поэтому и стоит начать с кого-нибудь попроще – с хозяйки Джаза, например. Посмотрим, что из этого получится. Главное, чтобы все быстрее закончилось.
Самсон взглянул на часы – девять утра. А ведь он планировал появиться перед ней не раньше наступления темноты.
Теперь он проклинал и себя, и свою идею, из которой просто не могло выйти ничего путного.
2
Милли закончила работу в двенадцать и сразу ушла домой. Она не задерживалась в доме престарелых дольше необходимого. Все в этих стенах ее удручало: затхлый запах старости и вид человеческой немощи, бессвязный лепет больных деменцией, длинные коридоры и уродливый линолеум на полу, большие тележки, на которых развозили обед по комнатам. Один вид такой тележки мог отбить у Милли аппетит на весь день.
Но это помогало Милли оставаться стройной – едва ли не единственный плюс в ее работе.
Милли выглядела старше своих лет – и сама это понимала. Зато до сих пор могла похвастать хорошей фигурой. В узких джинсах и черном топике с глубоким вырезом, она часами крутилась перед зеркалом в спальне только ради того, чтобы поднять себе настроение. Иначе никогда не выходила бы из депрессии.
Из Тилбери до Торп-Бэй Милли пришлось ехать на поезде.
